Отборные женихи - Ева Финова

Ирвинтвед. ЦАМТ. Саяна, будущая Дрейг

— Сайка! — кричали с улицы любопытные кумушки, приперевшиеся чуть ли не с конца пригорода, услышав главную новость дня от самой Люсинды. Однако совместное стояние в очереди до крыльца вдовы увеличило мотивацию сплетниц ровно вдвое от услышанного.

Тем временем приютские дети играли в зале под предводительством великого хулигана Махти и не менее грозной, хоть и престарелой няньки Гафы. Виновник волнительного настроения невесты как ни в чем не бывало ныне покрывал плиткой котлован, вырытый во дворе.

Загадывая на будущее, Алан решил порадовать детей бассейном, прямо как у королей, правда, не крытым и потому на теплое время года.

«В холодное же будет катком», — думал он между тем, не обращая внимания на ор с улицы.

— Мы знаем, ты здеся, отворяй давай! — вякнула еще одна из первых в очереди.

Сама же владелица приюта смущенно пряталась на кухне и попивала настой из успокоительных трав, пытаясь уложить мысли в свою бедовую, по ее мнению, голову.

«Стыдоба какая! Ведь Эрн же может вернуться, а я тут замуж собралась…» — думала она, несчастно вздыхая над чашкой.

— Ба, а что это за мужчина на заднем дворе?.. — вопросила еще одна из вновь прибывших, облюбовав цветник вдовы, дабы занять удобную позицию для наблюдения за перекатывающимися буграми мышц усердного работника под кожей, покрытой ужасными шрамами.

В ответ же ей усмехнулись с ехидством во взгляде, но промолчали, из последних сил стараясь сдержаться и не выдать свою сплетню. Статная на вид женщина, та самая спросившая, со вздохом вылезла из клумбы и подошла ближе к очереди.

А доверительно хмыкнув, решила в попытке завоевать авторитет начать первой:

— Слыхали, девоньки, дочурка Саянки, старшая из сестер Дорин, себе нашего богатенького Кохта захомутала…

— Пф-ф-ф, — услышавшие чуть ли не прыснули со смеху в ответ, стоя пестрой шеренгой в своих цветастых парадных платьях.

Одна из них не выдержала и все же поделилась:

— Тоже мне новость. А вот я знаю, что за ентой сыщицей вся мужская половина королевства влачится, и даже сам король Истмарка прибыл инкогнита… а ты мне про кай-та порфюмера говоришь.

— Да как же это… — всплеснула руками женщина рядом. — Дык она же уже прыгнула в пастельку к нашему Ионасу, ай-яй-яй… Продешевила бедненькая…

— Ох и продешевила… — вторила ей половина толпы. Другая же в ответ хмыкнула, наверняка в уме подсчитывая капиталы того самого Ионаса, скрипя зубами от зависти.

— А вы тогда чего тут ловите? — не унималась все та же новенькая, счищая грязь с туфель об бордюр да выведывая за одну свою сплетню целый десяток чужих.

— Я записаться хочу на свадьбу, — неожиданно для всех ответила Мулия, в кои-то веки встрявшая в разговор.

— Как свадьбу? Уже свадьбу? — раздалось с разных сторон от нее.

— А чегой-то неть? — сзади собравшихся прозвучал все такой же скрипучий, хоть и помолодевший голос ведьмы.

— Ма-а-акфа?.. — эхо прокатилось по улице нестройными голосами.

Толпа с благоговением расступалась. Кумушки разинули рты от представшего взору зрелища — все того же антрацитового платья с воротником-стоечкой и гладкой кожей лица, шеи, декольте.

— Ну-ка чешите отседова, жадюги треклятые… — недовольно бросила им Агата, смерив тяжелым взглядом присутствующих.

После чего толпа резко стала пятиться, кряхтеть, ругаться от наступания друг другу на пальцы да пятки. А ведьма по пути к двери приюта продолжила упрекать:

— Неть бы и ко мне за зельями заглянуть, а? Чем это мои зелья хужее младухи Дуровны или той же Ядовны? Ну-ка, кто из смелых мне скажеть?..

— Да потому, что эти ведьмы-то не заинтересованы в смерти конкуренток от кишечного истощения, не то что ты, — хохотнула Люсинда на ходу, вышагивая из-за угла.

И, схватив под локти двух ближайших беглянок, весело прибавила:

— Хой, душеньки мои, у кого девчата на выданье имеются, жалуйте ко мне, уж я обо всем договорилася. Тур по злачно-романтичным местам с титулованными и богатыми джентльменами в наличии.

— Люська! Прокляну! — окрикнула ее ведьма, с осуждением глядя на бегство напудренных носительниц юбок, подъюбников, корсетов и иже с ними.

— Ой, да не кипятись ты, Макфушка, дочурка-то твоя, как и внуча, считай, устроены. А женихов в ЦАМТ, хоть и не без твоей помощи, подвалило столько, что на всех, даже старых дев, по мужу хватит, а может, и пара любовников наскребется как пить дать.

— Люси-и-ндочка, — протянула самая предприимчивая, непроизвольно привлекая всеобщее внимание, — а запиши-ка ты на свиданку моих дочерей и меня, конечно.

— Э-э-э! — Соседка пихнула говорящую бедром, затянутым в светло-голубое платье с зеленой юбкой и пышным бантом на манер великосветского одеяния, приговаривая: — Я тоже любовника хочу… Но вначале дети, а потом уж мы как-нибудь.

Но любвеобильная продолжала упорствовать, прилюдно отстаивая свою позицию:

— Слушай, ну вот сдался твоей мелкой сорокалетний мужик?

— А что, — невозмутимо ответила толкнувшая, в уме наверняка составляя список достойных кандидатов, — любви все возрасты…

Однако договорить ей не дали. Сзади раздалось веселеньким голосом:

— Ага, и именно потому ты, Фалька, наняла к себе молоденького семинариста? Да? Совмещать обучение дочерей с приятным времяпрепровождением в постели…

— Ах ты ж, стерва! Сына моего совратить решила?! — заорала женщина, похоже, мать того самого семинариста, кинувшись на нанимательницу, однако вместо этого запуталась в рюшках своего парадного платья, наступив носками туфель на подол с непривычки, и тотчас же упала бы на пол, если бы не молчаливо стоящая с поднятой рукой лохматая и неказистая на вид то ли еще девушка, то ли уже женщина.

Невезучая по жизни Жиерма в кои-то веки оказалась в нужное время в нужном месте, поддержав свободной рукой нечаянно вцепившуюся в нее дамочку. Потому как при том оказалась в центре всеобщего внимания.