Ведьмина дорога - Анита Феверс

Воздух сгустился еще сильнее. Тропа все так же приветливо манила ровной ленточкой впереди, но теперь ясно виделось, что мы не приблизились к ней ни на шаг. Сова ухнула еще раз и замолчала. Земля чуть вздрогнула, словно подталкивая нас вперед. Нежданно-негаданно деревья расступились, и мы замерли на опушке, удивленно разглядывая широкую просеку. Ее вид навевал тревогу. Заваленная поломанными стволами, она выглядела так, будто ее выжгли колдовским огнем. Обломки веток торчали тут и там гнилыми клыками. Земля была густо усыпана щепой, трухой и золой. Везде, где оставалось хоть немного свободного места, росли странные цветы. Невысокие мясистые стволы венчали гроздья красных шариков. Они были до того похожи на капли крови, что я задрожала и отступила. Чутье говорило, что не стоит к ним приближаться.

Но тут я услышала голоса. Они были легкие, едва различимые: словно я стояла за толстой дверью, а за ней переговаривалась целая толпа. Голоса шептали о чем-то бесконечно далеком и древнем, о том, что было на месте Серой Чащи еще до того, как проросли ее первые ростки. Слов я разобрать не смогла, но от образов, возникающих под опущенными веками, стало дурно.

- Что это за дрянь? – прошептал Совий. Его лицо побелело; охотник сжал губы и потянул из ножен длинный кинжал. Подле него Марий приподнял руку, и она окуталась красно-рыжим пламенем – тем самым, что я уже видела в Яви. Голоса стали громче, в них появилась злость.

- Что бы это ни было, нам придется пересечь сей дивный сад. Заткните уши, идем след в след. Заметите что-то опасное – еще более опасное, чем шептуны – подаете знак остальным. И без самодеятельности. Хватает и того, что я уже хочу перерезать ваши глотки, а мы еще даже не ступили на их землю, – отозвался Марий и вышел вперед с мечом в одной руке и огнем в другой.

- Почему бы тебе просто не прожечь нам дорогу? – недовольно осведомилась я, размышляя, чем бы отгородиться от голосов. Шепот звучал неотступно, навязчиво, вытеснял все иные мысли и заменял их раздражительностью и злостью.

- А почему бы тебе с ними не договориться? В тебе же кровь лаум, а они были вхожи в два мира из трех. У кого больше шансов, спрашивается?

- Твои прадеды поработали на славу, чтобы я не смогла этого сделать, – огрызнувшись, я прижала пальцы к вискам и поморщилась. Голова начала неприятно ныть, и это отвлекало. – Нам стоит поспешить.

- Если вы закончили упражняться в красноречии, сообщаю: дорога отдаляется, – тревожно бросил Совий. Мы с дейвасом прожгли друг друга взглядами напоследок и след в след – Марий первым – вышли из тени серых деревьев.

Цветы раскачивались, наклоняясь друг к другу кроваво-красными головками, словно что-то обсуждали. Их голоса плыли над поляной, и я видела их внутренним взором: пурпурно-синие, неприятного гнилостного цвета. Я старательно уклонялась от прикосновений длинных лент. Сверху нещадно палило солнце. Впервые за то время, что мы провели в Чаще, оно засияло на синем куполе неба, но радости в том не было. Здесь даже солнце было словно рождено чьей-то злой волей. В местах, где его лучи касались кожи, она быстро краснела и начинала чесаться. Я накинула на голову капюшон и натянула рукава рубахи до кончиков пальцев. Осторожно вдохнув, удивилась: воздух оказался нежным и сладким, им хотелось дышать полной грудью – совсем как в тот соловьиный вечер в Приречье, напоенный ароматом черемухи. Тот вечер, когда я повстречала Совия…

Я поняла, что замерла, лишь когда почувствовала несильный толчок в спину. Оглянувшись, я увидела недовольного Мария. Он замотал лицо и нос тряпкой, так, что на виду остались только злые зеленые глаза. Поймав их взгляд, я стушевалась на мгновение, но это помогло прийти в себя. Я смутилась, осознав, что снова попалась на удочку Чащи. Из нас троих я оказалась для нее самой легкой добычей. Я стиснула зубы и погладила кинжал с клеймом буревестника. Его прохладное прикосновение окончательно прогнало ядовитый шепот, и я смогла дышать чуть свободней.

Дейвасы, каждый по-своему, тоже справились. Нам почти удалось пересечь поляну: впереди поднимался наверх ее край, почти свободный от кровавых цветов, и мы устремились к нему. Почти бегом мы вырвались на полосу выжженной земли, где цветов не было вовсе. Но стоило начать карабкаться по склону, как нас словно схватила огромная рука и развернула обратно.

- Что за?.. – опешил Марий. Совий попробовал снова – и вновь неудача. Я вытянула перед собой руку и медленно пошла вперед. Едва пальцы пересекли незримую черту, как та же сила развернула меня и оттолкнула прочь. Я едва удержалась на ногах. Мы пробовали снова и снова, вместе и поодиночке – все тщетно.

Когда меня развернуло в очередной раз, я приметила, что цветы начали раскачиваться, хотя ветра не было. Снова зазвучал вкрадчивый шепот, но теперь в нем можно было различить отдельные слова. Они сплетались в рассказ, и был он – обо мне. Цветы напевали, что я родственна Чаще. Шептали, что мое место здесь, а мой дом – на границе между миров. Грустили, что я привела врагов под кроны вековечных деревьев, но радовались, что смогут мне помочь. Тяжелые гроздья манили наклониться и сорвать лепестки-капли, растереть их между пальцев, а потом – коснуться плоти незваных, чужих живых, манящих горячим током своей крови. Проникнуть в их нутро, искупаться в алом, согреться последним биением сердец и напитаться силой. Я облизнулась и тайком принюхалась: от растерянно замершего рядом Совия пахло жарко, от ругающегося Мария искристо и щекотно, словно от кружки с вином. Черноволосый дейвас показался более вкусной добычей, и я осторожно придвинулась ближе к нему. Протянула руку, желая коснуться прохладной кожи...

Жужжа рассерженным шмелем, рунический меч нацелился в мою грудь. Марий и сам дрожал, по его виску скатилась капелька пота. Совий пятился и бормотал что-то, осоловело мотая головой, а мы с черноволосым дейвасом замерли друг напротив друга. Болотник процедил сквозь зубы ругательство. Он смотрел на меня как на хищного зверя, внимательно следя за каждым моим вздохом, а я думала лишь о том, как подобраться к нему еще ближе.

Беззвучно и оттого еще более страшно от плеч к пальцам Болотника потек черный огонь. В отличие от красного, он был больше похож на густую влагу, капая на песок. Марий поднял одну руку, и черное пламя стало скапливаться в его ладони. Дейвас не стал медлить и попросту швырнул этот огонь в меня.

Я, не думая ни о чем, заслонилась рукой, уже понимая, что пропала. Но удара и следующей за ним жгучей боли так и не случилось. Вместо них я почувствовала только легкие брызги на лице и услышала шипение. Несмело отведя руку от лица, я застыла, не веря своим глазам. Передо мной дрожали стены: в пяди от меня журчала вода – та самая, что билась в оковах под землей. А сразу за ней гудел рыжий огонь – такой же по цвету, как волосы Совия. Черный пламень Болотника рассыпался прахом, не сумев преодолеть сразу две преграды. Я поймала ошарашенный взгляд Совия и слабо улыбнулась ему. Одежда на его запястьях тлела, волосы закрутились и обуглились на концах. Я протянула ему руку, и охотник крепко стиснул мою ладонь. Защита рухнула на землю, но не исчезла, а разделилась. Вода обвилась вокруг моей свободной руки, а огонь обнял руку Лиса. Мы одновременно посмотрели в сторону невидимого барьера и указали на него своим стихиям. Они сорвались в полет, сплетаясь в единое целое, и обрушились на часть мира, не выпускающую нас из ловушки, упали в серый песок и растворились в нем вместе с преградой.