Время перемен. Воплощенные - Наталья Бульба

Талина

Он пришел уже далеко за полночь. Килор расстегнут, убранные в хвост волосы растрепались, на белой рубашке капли крови.

Увидев меня в гостиной, тут же начал поправлять одежду, но был вынужден остановиться, когда я кинулась к нему, не дойдя одного шага:

– Что случилось?

Растерявшись в первый момент, он довольно быстро взял себя в руки.

– Моя лери, – его взгляд не обещал мне ничего хорошего, – новых известий о Дарии пока нет.

Отойдя от мужа, я подошла к ближайшему креслу, тяжело опустилась в него. Я пыталась не верить своему предчувствию, но оно меня не обмануло.

– Ты сказал, что нет известий о Дарии.

Приготовленный для него ужин стоял на столе. Кимела постаралась. Она была со мной все время, лишь ненадолго покинув, когда ее вызвал Локар. А потом осталась с Сашкой, чтобы присмотреть. Тот сдерживал себя, но я видела, насколько ему тяжело. Сестру он не просто любил – боготворил, считая себя ее защитником.

– Дозоры нашли тела проклятых в лесу. Воины Виджара. Бились двумя мечами, один наш, с крепости. Удары разные, но следопыты твердо уверены, что это Ромио и Лимео.

Я чуть расслабилась, похоже, ансаир не предал. Не знаю почему, но этого я боялась больше всего. Наверное, понимала, что тогда у дочери будет мало шансов выжить.

Похоже, Эриар догадался, о чем я подумала.

– Моя лери, не торопитесь делать выводы.

– Ты еще что-то узнал? – заледенела я, вспомнив, что он упоминал про пыточную. Мне было известно, что такая в крепости есть, но на моей памяти ею ни разу не пользовались. Или… я была слишком мала, чтобы знать об этом.

– К сожалению, нет.

Его взгляд на стол я не пропустила. Меня-то Кимела заставила проглотить кусок мяса, Эриар же так и оставался голодным. Моя вина. Он как мог заботился обо мне, мне не стоило забывать о нем.

– Сначала перекуси, потом расскажешь, – подскочила я к столу, сбрасывая тонкую ткань, которой были прикрыты блюда. Удрученно качнула головой: – Уже остыло. Я прикажу разогреть.

Эриар перехватил мою руку, заставив замереть:

– Моя лери!

Серые, словно припорошенные пеплом глаза. Шрам на щеке. Сколько он должен был приложить усилий, чтобы след от того удара остался на его лице?! Неужели для него это что-то значило?!

– Моя лери… – повторил он. Голос был низким, гортанным. – Вам лучше отойти.

Я не поняла, что он сказал, смотрела на его губы.

Что я делаю?! О чем думаю?! Почему сейчас, когда все мои мысли должны быть о дочери? Почему тело тянется к его рукам, стремясь ощутить их силу, почему я хочу почувствовать себя слабой?

– На мне чужая кровь…

Сердце обмерло, когда я осознала, что едва не сделала то, о чем бы очень скоро пожалела. Рано или поздно, я изменила бы наши отношения, заставила его принять тот факт, что он мой муж не только по клятве. Я еще не знала как, но была уверена – мне удастся завоевать этого мужчину.

Но сломай я сейчас ту стену, которую мы выстроили, потеряла бы его уважение.

– Твои руки чисты, мой князь. А чужая кровь на рубашке не помешает тебе поесть.

Я могла лишь надеяться, что он объяснит мой румянец отнюдь не смущением.

– Вы правы, моя лери. – Прежде чем сесть за стол, налил в два бокала немного вина, щедро разбавил его водой. – Выпейте, это придаст вам сил.

Поблагодарив, я устроилась напротив. Он ясно дал понять, что намерен ухаживать за собой сам, я не собиралась настаивать.

– Кого ты подозреваешь, мой князь? – Я второй раз, уже намеренно, повторила обращение, но он его словно и не заметил.

Вместо ответа, проглотив очередной кусок, он удивил меня даже не своим вопросом, тоном, которым его задал. Безразличным, словно его это не очень-то и интересовало.

– На что вы пойдете ради дочери? Согласитесь на войну с проклятыми? Соблюдая все формальности, добровольно отдадите клан своей сестре? Возьмете консорта? Навсегда покинете этот мир?

– Князь, – я поднялась резко, уронив неверным движением на пол тот самый бокал вина, – тебе стоит вернуть мою дочь в Самар’Ин до того, как мне придется ответить самой себе на эти вопросы.

Ярость окатила огненной волной, голос срывался, но я не позволила гневу взять надо мной верх. Говорила спокойно, даже равнодушно, подражая ему. Кричать от безысходности я собиралась в своей спальне. Одна.