Цветение - Лина Чаплина

Его смех мягко разнесся по поляне. Суви поняла, что она дома. Это вовсе не сон, а самая нужная реальность. Так хорошо быть здесь, в его руках, окруженной его смехом.

Адам отстранил Суви и сжал ее пальцы. Сжал так сильно, точно это она могла исчезнуть, раствориться в тумане сна.

— Мне не холодно, цветы согрели. Не бойся. — Прошептал он, и по шее Суви пробежали неприятные мурашки.

Адам сел на корточки рядом с колючим кустиком малины. Он коснулся пальцами ягод и те послушно упали в его ладонь. Адам поднес сладкие ягоды к губам и съел их. Потом он посмотрел на Суви. В его серых глазах, первый раз за столько времени, Суви увидела покой.

Суви потянулась к ягодам.

— Тебе нельзя, моя ведьма, — Адам улыбнулся, и клыки блеснули на солнце.

Суви подошла к нему, так же села на корточки. Она осторожно сорвала ягоду, та с трудом поддалась. В руке, пульсируя, точно билось маленькое сердце. Суви слегка коснулась ее губами и поднесла к губам Адама. Он наклонился, прижался лбом к ее лбу, чуть заурчал.

— Я нуждаюсь в тебе, — с дрожью прошептала Суви.

Адам бережно провел пальцами по рыжим волосам Суви, потом взял из рук ягоду и тут, оцепенев от нахлынувшего ужаса, от осознанности вселенской пустоты, Суви снова прижалась к нему. Суви так ясно чувствовала его тело, теплое, человеческое.

Суви стало все равно, придумала она его во сне, или его дух как-то смог с ней связаться. Адам был тут, в ее объятиях, здесь и сейчас. И это было ведьме до боли необходимо.

— Я в тебя верю, Суви из рода Адельхейд, — прошептал Адам и исчез, оставив Суви в пустоте на залитой солнцем поляне.

Все выходные Суви провела во владениях Анемон. Она смотрела, как выселяться цверги. Как работают и живут. Тут все было другим, чужим и древним.

Но вскоре Суви стала проводить время с ши, которые решили выйти из своих укрытий. Она смотрела на их хороводы и мечтала так же танцевать, забывая имя, жизнь, свою суть.

Их волосы становились цветом под стать огню.

— Лучше бы ты у нас оставалась, ведьма, — сказала Анемон, присаживаясь рядом, — они не откажут в танце.

— Я просила уже…

Анемон выдохнула и покачала головой.

— Не пойдет так, ведьма. В замок иди, к друзьям.

— Это мне решать. И мне танцевать с ши, если я так решила.

— Ишь, какая, удумала чего!

Ничего не добившись от ведьмы, Анемон вскоре ушла. К Суви тут же подошел Адар.

— Не слушай ее. С ши можно танцевать и по-другому. Мы не заберем тебя. — Адар протянул Суви руку. Суви не стала ему сообщать, что хочет противоположного.

Хотя Адар был выше ростом примерно на две головы, это не мешало Суви с ним удобно танцевать. Адар вспоминал, как часто танцевал на родине, как жар костра, зажженного на своей земле, касался кожи. Может, это было уже и не с ним. Где-то там, под чужой луной и чужими звездами, в дурманящей терпкости чарующего вина.

Но это было с ним. Это было-где-то там. Адар был признателен ши острова Туле, за то, что они приняли его к себе. И все же сердце его рвалось.

Адар закрыл глаза и горько улыбнулся. Его волосы стали светлыми и кудрявыми, а глаза серыми.

Запах древних поверий окутал Суви. Светлячки взметнулись к кроне, точно звезды.

Дафна пела и голос ее — трепещущий, журчащий поток реки, разлился в порывах ветра, застрял в листве. В ее голосе отражались биение волн о скалы, шум южных портовых городов, разливающееся по бокалам вино и сладкие, вкуснейшие финики, падающие на жаркий песок. И это казалось таким уместным среди холодных гор и лесов Туле.

По воле Адара ветер закружился вокруг них, капельки начинающегося дождя застыли в воздухе, и своим жаром их согревал горящий вдалеке огонь. Суви закрыла глаза, а открывая, видела себя и Адара на скалистом, усыпанном темно-зеленой травой выступе, под навесом темно-серого неба. И как странно, глупо было думать, что это только иллюзия.

Все два танца Суви не переставала смотреть на Адара, на изменившийся цвет волос. Как же ши был красив и отрешен, переполнен магией, таинством лесных троп, лучами солнца над далекими островами, пряным запахом жасмина и дуба. В снова золотых глазах разрывались древние легенды и мифы, невероятная тоска по дому за бушующем морем. Там, где бродил лишь во сне. Там, куда сородичи запретили возвращаться.

Когда они прекратили танцевать и присели у костра, Адар сказал:

— Твое сердце разбито, это нормально. Я бы огорчился, не будь на твоем сердце шармов, Суви, — ши улыбнулся, — но, прошу, больше не делай глупостей. Они бы забрали тебя, не запрети я. Да и нимфы тебя охраняют.

— Я просто… я… — голос Суви предательски наполнился дрожью, потонув в мелодии арф и флейт, в мягком напеве Дафны.

Суви положила голову на его плечо. Адар вздохнул, вздох его напоминал шелест первых весенних листьев.

— Все в порядке, правда, ши Адар. Правда.

Суви рассмеялась. И за долгие бессонные часы смех этот казался единственным живым в ней.

Вернувшись вечером в Академию, Суви решила еще раз взглянуть на картины Адама. Суви закрыла глаза и очнулась в темном подвале. Вокруг мерно горели свечи. Голова гудела так сильно, что хотелось оторвать ее. Суви узнала голос матери Адама, ее смутное, расплывающееся лицо.

— Очнулась?

Суви развернулась, посмотрев на преподавательницу. Бледная, измотанная, потерявшаяся за длинными черными волосами, она что-то растирала в ступке. Суви узнала запах пажитника, диких роз и крапивы. А потом Уэни залила все темным раствором. В нос ударил едко-горький запах.

Суви попыталась встать, но не смогла. Круг из трав удерживал ее.

— Что вы сделали? Что происходит? — Сердце Суви бешено забилось.

— Я просто хочу увидеть своего сына, вот и все… вот и все, — Уэни упала на колени перед Суви. — это зелье шаманов, с его помощью они входили в транс и общались с умершими.