Освободитель - Александр Прозоров

После нескольких дней такой жизни раны на теле монаха затянулись, худоба прошла, и он даже начал ходить сам. Еще через несколько дней он уверенно перемещался уже по всему дворцу, без труда ел цыплят и рыбу, принимал лечебные ванны. Спустя неделю незнакомый послушник принес ему чистую новенькую рясу из какого-то дивного, мягкого и шелковистого, тонкого, но теплого материала. А потом появился ангелочек в голубом платье и с синей вуалью на голове, присел с поклоном, попросил пойти с ним.

Монах послушно пересек весь замок, поднялся в верхние папские покои и вошел в малую трапезную, где увидел сидевших бок о бок в одном кресле богато одетых мужчину и женщину, объедающих по ягодке кисть винограда, смеющихся и изредка целующихся.

— Ты молчишь? — немного выждав, спросил мужчина. — Неужели тебе нечего сказать?

— Ты похож на одного моего давнего знакомого, господин… — склонил голову отец Августин. — И ты, госпожа.

— Почему меня никто не узнает? — обиделся мужчина. — Так хочется увидеть изумление, восторг, сказать что-нибудь эпическое… А меня просто нигде не узнают!

— А ты бы еще осликом для поездки нарядился, — рассмеялась женщина. — Я бы тебя тогда и сама не узнала!

И она тут же чмокнула повелителя в губы.

— Хорошо, тогда я спрошу иначе, — вздохнул мужчина. — Ты переписал обещанные книги?!

— Увы, господин. В узилище томился.

— Ладно, не беспокойся, — махнул рукой мужчина. — Я узнавал, поручение не отменялось, они переписаны.

— Нешто ты путник Георгий из русских земель? — все же рискнул сказать монах. — А ты — рыцарь из ордена Сантьяго?

— Я великий князь и император! — Егор, раз уж пошутить не получилось, перешел на деловой тон. — И я волею своей повелеваю тебе основать в городе Ренн университет имени Иоанна Богослова! На что получишь деньги из казны. Но прежде того приказываю тебе доставить переписанные книги в Самарканд, султану Улугбеку, в дар от меня, великого князя и императора, его Дому Мудрости. В знак моей дружбы и благожелательности. А после того приказываю тебе пять лет ходить по тамошним землям, облазить и обнюхать там все улочки и закоулочки, проверить каждую дыру, каждый архив и каждое сказание и убедиться, что никаких монголов там никогда отродясь не показывалось!!! О чем ты в своем университете студентов учить и станешь. А также истории Востока, языкам азиатским, их математике, географии и прочим наукам, с Востоком связанным!

— Слушаю и повинуюсь, великий князь, — склонил голову монах, все еще не уверенный в здравости своего рассудка.

— В Самарканде найдешь сарацина ученого именем Хафизи Абру и передашь повеление ехать в Бретань и строить обсерваторию, — добавила Изабелла. — Я никогда не нарушаю своего слова. Раз обещала сделать его счастливым и богатым, то и сделаю! Даже если ради этого его придется везти сюда зашитым в мешок.

— Слушаюсь и повинуюсь, шевалье.

— Дабы ценности, тебе доверенные, лишним опасностям не подвергать, — опять заговорил Егор, — поедешь не сам, а с моим обозом, что в Новгород собирается. Все, ступай, готовься.

Отец Августин отступил к дверям, вдруг спохватился:

— А когда выходить?

— Дней через пять или шесть… Тебя предупредят.

— Я предупрежу, — сотворила низкий книксен юная фрейлина.

— Спасибо, дитя, — кивнул ей Егор.

— Элен д’Арлен, великий князь, — снова присела она. — Всегда к твоим услугам.

— Я те дам, «к услугам»! — рявкнула Изабелла.

— Нет, постой! — вскинул руку Вожников. — Знакомое имя… Как ты сюда попала?

— Я из свиты королевы, великий князь. Но после того, как она заперлась в Венсенском замке, большая свита ей стала не нужна, и меня отослали. Я пожаловалась бабушке, она в Вестфалии живет, у нее здесь хорошие знакомые. Похлопотали, устроили мне новое место. При госпоже герцогине…

— Да, вспомнил! — спохватился Егор, повернулся к Изабелле: — Награди Пересвета каким-нибудь уделом. Большим или маленьким. Главное, подальше. Чтобы он больше никогда в жизни и никаким боком до Новгорода из него не добрался! Ни под каким предлогом! Чтобы его там больше никто и никогда не видел!

— Я думала, он тебе нравится.

— Так ведь я не казнить его прошу… — обнял рыжую наместницу Егор, крепко поцеловал.

— Значит, уезжаешь?

— Ничего не поделать, — пригладил ее волосы Вожников и произнес те страшные слова, которые ломали, ломают и еще будут ломать души очень многих женщин: — Я женат. Я люблю свою жену и никогда, ни за что ее не оставлю.

— Я понимаю, ты император, — пожалела его герцогиня. — Тебе ничего менять нельзя, ты обязан обеспечить законность престолонаследия. Но не забывай, мы должны каждый год видеться на достаточный срок!

— Да, — кивнул Егор.

— И вообще, не забывай обо мне, помни.

Князь крепко поцеловал ее еще раз, покосился на тихую и скромную Элен д’Арлен у двери и уверенно пообещал:

— Не сомневайся, рыжая моя ведьма. Мысленно я всегда буду рядом.