Зверолов - Владимир Поселягин

Поправив ТТ за поясом, я проверил, легко ли он вытаскивается — местные могли и ограбить — и наблюдал, как мы свернули к гаражам.

Притормозив где-то в середине ряда, водитель посигналил, через пару секунд приоткрылась небольшая калитка в воротах гаража.

— Это тут. Всё, что надо, есть. Мои комиссионные — пять рублей, — напомнил водитель.

— Нормально.

— Вещи можете оставить тут, — предложил тот.

— Мне будет спокойнее, если они останутся со мной, — ответил я и вылез из машины вместе с чемоданчиком.

К моему удивлению, никакой бандитской засады в гараже не обнаружилось. Внутри находился паренек из тех, что раньше называли стилягами, однако по виду парня и не скажешь, что эта мода прошла.

Быстро осмотрев при свете лампочек многочисленные узлы и сумки (были и новенькие чемоданы), я прошел в гараж и посмотрел на стилягу — я стал мысленно называть его так.

— Что интересует? — поинтересовался тот, настороженно посмотрев на меня.

— Реальный импорт на меня. Чтобы со стороны можно было принять за иностранца.

— Полная?

— Да.

— Обувь у вас фирма. Да и брюки тоже. Дубленка только подкачала, — слегка склонив голову, он посмотрел на карман, задумался и испуганно сглотнул. — Мы можем взять за полцены.

— Устраивает, — согласился я.

За пятнадцать минут я был одет в действительно хорошую фирму, не зря тут был порт, куда заходят иностранные суда.

Поправив складки, я притопнул новеньким ботинком на толстой подошве и, пройдясь, проверил, как всё это на мне сидит. Даже белье и носки взял новые. Гаражный магазинчик, что предоставлял широкий ассортимент покупок, меня искренне порадовал.

— Как на вас шили, — угодливо сообщил паренек.

— Согласен. Сколько?

— Триста шестнадцать рублей. Куртка кожаная, американская, дорогая. В таких летчики ходят.

— С учетом скидки? — усмехнувшись, спросил я.

— Конечно, — не моргнув глазом, соврал тот, и тут же отлетел на узлы, когда тэтэшная пуля ударила его в грудь. В таком деле нужно работать по возможности без свидетелей, а подобный след я оставить просто не мог.

Быстро развернувшись, я выскочил на улицу, где таксист уже запустил двигатель и с хрустом врубил первую передачу. Снег сыграл с ним дурную шутку, я успел и выйти, и прицелиться, и выпустить дополнительно две пули, пока шины визжали на ледяном насте.

— Извините, парни, но тут на войне как на войне. Я не оставляю следов и свидетелей, — пробормотал я, опустив пистолет.

«Волга» тем временем немного проехала, задергалась и заглохла. Возвращаться в машину я не стал, только подошел и сделал контрольный выстрел через покрытое сетью мелких трещин боковое окно. В салоне не было моих отпечатков, за всё время поездки я только раз снимал перчатки, чтобы переложить вещи, и ничего не касался. Я себя контролировал.

Открыв дверцу, чтобы убедиться, что водитель мертв, я толкнул его внутрь салона, стараясь не испачкаться в крови, и удивленно приподнял брови. Между дверью и сиденьем лежала шипастая дубинка. Взяв ее в руки, я присмотрелся. Сомнения в необходимости убирания подобных свидетелей сразу отпали. Свежие следы крови и клок волос показали, что они не так чисты, как мне казалось. Не простые спекулянты, но и убивцы.

С сожалением осмотрев изляпанный кровью салон (теперь машиной не воспользуешься), направился обратно в гараж. Там взял новенький английский чемодан и, вытащив его наружу, проверил, все ли вещи собрал, и стал готовить погребальный костер для стиляги. Бензином пользоваться не хотелось — что это за иностранец, от которого керосином воняет? Пришлось так поджигать те тряпки, что вытащил из узлов и свою старую одежду. Избавлялся таким манером от улик.

Привел себя в порядок, бумажник с валютой положил в правый карман тёплой кожаной куртки на меху, документы — в левый.

Кстати, документы у меня были на Жана Требулье, гражданина Французской республики тридцати шести лет отроду — я тиснул их из тайника Гоши Музыканта за несколько минут до его смерти. Путём работы лезвием и разными растворителями, фотография сменилась на мою, а возраст по году рождения снизился до двадцати шести. Имя осталось, но фамилия поменяла несколько букв и стала Тревунье. Подделка была качественной, и я не боялся спалиться.

Причина менять фамилию была веской. Во-первых, такой человек существовал, он был французским коммунистом, и ему действительно было двадцать шесть лет. Во-вторых, он жил в Советском Союзе вот уже три года. В-третьих, лет семь назад я зашел к своему знакомому из технического отдела и, сообщив ему, что получил задание набивать руку на создании фальшивых документов, предъявил ему переделанный паспорт француза. Тот долго ржал и сообщил, что опытные зубры на границе раскроют мою фальшивку влет, но признал, что та сделана неплохо. Средненько. Потом он проверил, есть ли подобный приказ. Тот действительно имелся — попросить начальство его отдать было не трудно, и этот парень в течение года учил меня разным ухищрениям по подделке документов на выделенных под роспись бланках. Потом я ушел служить срочную в погранвойска, но знакомого не терял, и знал обо всех новинках защиты как наших, так и заграничных загранпаспортов. Ну, а когда продолжил учиться в институте, узнал, кому разрешен выезд за границу с примерно такими же данными, что у меня были на захованном паспорте. Доделал его и держал как запасной вариант в схроне у отца. Так что в своем паспорте я был уверен.

Валюта из тайника Гоши Музыканта и трофеи, собранные с тел Стругова и его охранника, улеглись в портмоне, что находился в кармане, отчего тот сразу потолстел. Купюр действительно хватало, причем валюты разных государств. Были и французские франки, и английские фунты стерлингов, и американские доллары, и советские рубли. Но последних мало, только чтобы оплатить билеты на самолёт.

Всё, теперь я гражданин Французской республики. С подобными документами и наглой мордой я без труда смогу улететь из Союза. Главное, чтобы прибыть в аэропорт за десять минут до отлёта и зарегистрироваться. Если билеты, конечно, будут в наличии, бронировать опасно.

Все свои документы, оружие и другие вещи я сложил в отдельный небольшой портфель, найденный среди вещей спекулянтов, и тоже присоединил его к чемодану. Чиркнула зажигалка, и гараж вспыхнул. Потом я подошел к «Волге» и поджёг заранее вставленную в бензобак тряпицу. Подхватив багаж, я бегом побежал к выходу с территории гаражей. Сзади громко хлопнуло, когда огонь добрался до бензина, но я был уже далеко. За углом гаражей.

Бежал минут сорок, даже по улице немного, где прохожих не было. Позади разгоралось зарево пожара, а я шагал по улице в поисках ближайшей остановки. В темноте, при свете редких фонарей ее было трудно найти. Тут мне повезло, частник остановился на мой взмах руки.

— Куда? — спросил он, окинув взглядом мой наряд.

— В аэропорт.