Хозяйка «Логова» - Елена Звездная

— Нам, пожалуйста, завтрак и чай со сдобой, — сделала заказ Эванжелина и вывела меня из размышлений тихой фразой: — Я не люблю рассказывать о Гамми, так как причастна к ее беде.

— Хорошо. — Принимая ее слова, взялась рассматривать внутреннее убранство столовой.

Чем дальше мы были от Вдовии, тем больше проявлялся в городах воинственный тарийский дух. Конусные крыши, прямоугольные сдвоенные окна в человеческий рост, ковка на дверях, камень на полу и национальные гранитные барельефы, состоящие исключительно из треугольников. Ими украшались не только очаги и кухонные плиты, как у нас, но еще и дверные и оконные проемы, ниши, нередко стенные шкафы и колонны. В простых домах строгие геометрические барельефы ничем не отделывались, в богатых и родовитых гранит обязательно дополняли полудрагоценные камни.

Владельцы этой гостиницы не были чистокровными тарийцами, но барельеф все же облагородили бирюзой. И я который раз отстраненно заметила, что Хран выбирает отнюдь не дешевые места для ночевок, но еще ни в одном из них не было белого постельного белья. Более того, в некоторых харчевнях туалет на этаже был общий, а ванная постояльцам не предлагалась, так как в подвале находился бассейн — а именно неглубокая лужа, дно и берега которой выложены речным камнем. Обустройство этой гостиницы было на порядок лучше прочих, но не еда.

Взглянув на принесенный нам заказ, я тяжело вздохнула, и свекровушка мне вторила, правда, по другой причине.

— Конечно, она никогда меня не обвинит, но…

— Кто и в чем?

— Гаммира никогда не обвинит меня в своем нынешнем положении. — Свекровушка медленно помешала чай и опять заговорила словно бы сама с собой: — В те времена она была слишком импульсивна, а я слишком наивна и… поверила, что у них все всерьез. Искра, способная зажечь неугасающее пламя в семейном очаге. — Еще один тяжелый вздох и тихое: — Я не предупредила жениха, он не запретил ей появляться на увеселительных дворцовых мероприятиях, а король… Король не преминул воспользоваться глупостью хоть и строптивой, но очень молодой… Семнадцать невинных против сорока шести, две трети из которых чистый опыт.

— У нее не было шанса… — подвела я итог.

— Именно так. И когда их связь раскрылась, Гамми уже несколько месяцев душой и телом принадлежала Оргесу. Любила безумно, была готова ноги целовать и верила, что он возьмет ее… если не в жены, то в верные спутницы. Как-никак вдовец, наследники давно выросли, а она пусть и не чиста, но верной будет.

— И что же он? — спросила, понизив голос до шепота. Страшно слышать подобные истории, особенно если знаешь, к чему они героиню привели.

Свекровушка вздохнула и покачала головой.

— Он сказал, что жениться опасно теперь… он может Гамми потерять. А что до спутницы, чистокровная Дори недостойна такого положения.

Чтоб тебя! Прав был Тороп, не просто так у свекрессы проявился долгоиграющий бред о королевских покоях и венценосном господине.

— То есть после всего Оргес IV отказался от нее?

— Отказался. — Медленный кивок, и чайная ложечка печально звякнула о блюдце. — Вот только Гаммира это не сразу поняла. Вначале просила об аудиенциях, затем молила о встрече, а в один из вечеров обвинила в предательстве.

— Надеюсь, тет-а-тет.

— На балу в честь помолвки короля с принцессой Найрической, — качнула Эванжелина головой. — Это был скандал, это был позор и приговор. На следующий день ее отец получил требование от глав семей отослать нечестивую девицу в монастырь. Якобы в достойный род ее уже не возьмут ни в каком виде, так зачем держать грязь за пазухой.

— Чтоб их всех! — вырвалось у меня. — Вот же твари!

— Не так громко, — свекровушка накрыла мою руку ладошкой. — Оданас Дори отказался прислушиваться к их требованиям. Освободил место главы рода, но дочь оставил в семье.

— Фух, уже легче.

— Кому как, — качнула головой Эванжелина. — Два предательства подряд не уничтожили Гамми, но здоровье подкосили. Она долго болела, нередко металась в бреду, а когда пришла в себя, очень изменилась. Стала замкнутой, придирчивой, холодной и вместе с тем надменно-отстраненной. Через год она вновь присутствовала на увеселительных мероприятиях во дворце, блюла честь рода Дори не хуже нынешней Хран, с почтением отзывалась о королеве, новорожденной принцессе и намеренно не замечала ни намеков придворных, ни сплетен, ни улыбок короля.

— Он что, опять за ее счет решил развеять скуку?! — А в ответ кивок. — Вот же козлина!

— Тише, он король, — попыталась утихомирить меня свекровушка.

— Коронованная козлина! — не согласилась я. — Да и род весь… — долго подбирала слова и все-таки выдала оскорбительное: — Морально убогие сволочи! Так девчонке жизнь растоптать! В монастырь не отдали, но и нормальной жизни она так и не увидела. И вот скажите мне… Неужели сложно было выдать за простолюдина?

— По нашим законам простолюдин ей не чета. А впрочем, даже если шанс был, она наверняка бы отказалась.

— Честь блюла, — поняла я с полуслова.

— До сих пор блюдет, — уже более добродушно отозвалась Эванжелина и потянулась за сдобой. — Мои девочки при ней по струнке ходят и все равно десяток замечаний собирают.

Через полчаса и три истории из жизни мадам Дори к нам нагрянула тростиночка, подмигнула мне и попросила немедленно выдвигаться в путь.

— Чудесный город Баштуй! — пропела свекровушка. — Наконец-то родные просторы.

— Соскучились?

— Жду не дождусь, когда смогу увидеть дочерей, вручить им подарки и услышать, как они провели эти несколько дней. — А еще, — тут она взяла меня под руку, — очень хочу показать им тебя, Торика.

— Почему? Я простая вдовийка, не молодая и не красавица, к тому же хозяйка средней руки. И да, конечно, я цену себе знаю, поэтому и говорю так открыто.

Тростиночка и Эванжелина переглянулись, а затем весело уставились на меня.

— Что? Что не так? Правду же сказала.

— И это говорит гроза лорда Уроса? — всплеснула руками первая.

— Волчица, чье «Логово» прославилось далеко за пределами Вдовии, — поддакнула ей вторая, а затем обе в один голос заявили:

— Красотка, вернувшая к жизни некогда самого знойного холостяка?

— А…

— Вот-вот, — мадам Дори похлопала меня по руке и потянула за собой. — Скорее, Тария ждет нас.