Тютюнин против ЦРУ - Алекс Орлов

– Да видала я, как она к колодцу пошла. Должно, сейчас вернется…

Услышав разговор этих старушек на фоне абсолютного молчания остальных зевак, Тютюнин и Окуркин запрыгнули в машину и резко стартовали в неопределенном направлении, желая поскорее оказаться на шоссе.

После недолгих поисков и стремительных проходов по колхозным полям они наконец-то оказались на дороге и помчались обратно в город.

Когда стали появляться признаки цивилизации в виде придорожных кафе и магазинчиков, Тютюнин окончательно пришел в себя и, посмотрев на Леху, сказал:

– Фонарик-то выключи. Окуркин кивнул и выключил.

– А теперь вытащи его изо рта, – посоветовал Сергей. – А то нас гаишники остановят – подумают, ты наркоман.

– Почему это наркоман? – спросил обидевшийся Окуркин, предварительно вытащив фонарик.

– Потому что у тебя фонарик во рту торчал.

– Но почему наркоман? Наркоманы что, от фонариков, что ли, балдеют? Они их сосут, что ли?

– Хорошо, не наркоман, – согласился Сергей.

– А кто тогда?

– Тогда притырок.

– Притырок? – повторил Леха и, подумав, добавил:

– Ну, притырок это другое дело.

Впереди показался пост ГАИ, и Леха поехал тише, однако это не помогло – инспектор махнул полосатой палочкой.

– И чего ему надо? – пробурчал Леха, притормаживая возле гаишника и одновременно доставая водительское удостоверение.

Инспектор нетвердой походкой подошел к капоту машины и удивленно на него воззрился.

Леха, проявляя уважение, вышел из салона и молча наблюдал за поведением гаишника, который дотрагивался до своего лица и корчил рожи отражению в зеркальной поверхности.

Наконец, устав от этой работы, он подошел к Окуркину и, козырнув, представился:

– Прапорщик автомобильного движения Гудко. Пиво заказывали? А-а, минуточку. – Инспектор тряхнул головой. – Ваше водительское у.., достоверение и.., прочие бумаги.

Леха предъявил все, однако Гудко отрицательно покачал головой и, ткнув пальцем в капот машины, сказал:

– Ни про какое большое зеркало здесь не написано. Так что будем изымать…

– Чего изымать, товарищ прапорщик дорожного движения?

– Все изымать.

Инспектор икнул и поднял вверх указательный палец, желая сказать что-то еще, однако накатившая тошнота не давала ему сделать это, и он застыл в этой странной позе, ожидая, пока отпустит.

Проезжавшие мимо автомобили притормаживали, любопытные водители высовывали в окна головы, чтобы посмотреть, куда указывал инспектор. Некоторые даже делали снимки на память, интересуясь также и зеркальным «запорожцем».

– Е.., ели есть сто долларов, вопрос можно ре.., шить, – наконец произнес прапорщик.

– Сто долларов?! – возмутился Окуркин. – Да ты обнаглел, ты, позор Советской Армии!

На «позор Советской Армии» прапорщик не обиделся и, грустно улыбнувшись, сообщил:

– Тогда изымаем все. Причем включительно… Открывайте багажник, рядовой Окуркин.

– А я на флоте служил, я старший матрос!

– А ты на меня не.., ори. Мы сейчас на суше, – заметил прапорщик и огляделся, чтобы убедиться, что это действительно так. – Открывай багажник, а то позову лейтенанта. Радуйся, что он спит. – Гудко указал жезлом на гаишную будку с распахнутыми окнами.

Видя, что Леха не только не в состоянии выбраться из создавшейся ситуации, но еще и усугубляет свою очевидную вину, Серега решил вмешаться.

– Товарищ прапорщик, а выпить не желаете?

– Выпить? – повторил Гудко и, подумав, отрицательно покачал головой. – Не желаю, а просто – хочу.

– Вот и хорошо. У нас очень кстати настоечка есть! – обрадовался Окуркин, поняв, куда гнет его друг. Быстро распахнув передний багажник, он указал на банки с разноцветными жидкостями.

– Выбирайте, товарищ прапорщик!

На это хитрый гаишник сказал, что возьмет все.

– Конечно, товарищ прапорщик, – сразу согласился коварный Леха. – Только сначала примите для пробы. Нам очень интересно ваше мнение.

Нырнув в машину за раскладным стаканчиком, Окуркин открыл банку и с помощью подоспевшего Тютюнина нацедил для инспектора настойки малинового цвета.

– А сами-то пробовали? – поинтересовался прапорщик.

– Пробовали, – хором признались Окуркин и Тютюнин.

– Ну, тогда.., будьте… – произнес инспектор и опрокинул жидкость в рот. После выдохнул и прислушался к собственным ощущениям.

– Хорошо пошла, – заметил он, и лицо его совершенно окаменело.

– Кажется началось, Лех, – сказал Сергей, следя за изменениями. Изображение прапорщика начало тускнеть, затем его лицо стало растворяться – чуть быстрее, чем обмундирование. Потом все разом исчезло, и лишь пистолет и огурец в правом кармане висели в воздухе дольше всего.

Не успели Тютюнин и Окуркин обсудить событие, как со стороны будки послышался чей-то голос.

– Гудко! Гудко, туды твою в качель!

Кто-то пытался вырваться изнутри поста, однако дверь оказалась заперта, и проснувшийся лейтенант был вынужден вывалиться из окна.

Вскочив на ноги, он, постанывая и на ходу расстегивая штаны, побежал за угол. Потом послышался вздох облегчения, и лейтенант вышел к проезжей части.

– Так, а где прапорщик Гудко? – спросил он, становясь перед дверкой «запорожца» и с удивлением замечая в ней собственное отражение.

– За закуской побежал, – тут же нашелся Тютюнин.

– За закуской? – переспросил лейтенант, и лицо его прояснилось. – А это… Ну… Есть?

– Есть, и много, – ответил Леха, указывая на открытый багажник жестом радушного хозяина. – Вот. Не хотите выпить?

– Не хочу, но – желаю, – сказал лейтенант и принял в руки оставшуюся от прапорщика посуду.

– За развитие дорог и перекрестков! – произнес он свой профессиональный тост и выпил. Затем вернул Окуркину стаканчик и открыл рот, видимо желая поделиться мнением, но тут же исчез – еще быстрее, чем прапорщик.

– Уф! Надеюсь, с ними ничего не случится! – сказал Леха и, захлопнув крышку багажника, прыгнул на водительское место. – А с другой стороны, нечего было сто долларов требовать. Я их не печатаю… Хотя – это идея, а, Серег?

– Поехали, хватит приключений, а то сегодня по телику кино хорошее.

Окуркин завел мотор и по его звуку определил, что тыклики уже проснулись и принялись за работу.