Инсептер - Анастасия Феоктистова

– То и значит, – ответил Вагазов, – Я создал этого эскрита. И многих других. Нуэва-Барселона – это мой город.

– Как вы сделали так, чтобы эскрита все стали считать инсептером? – засомневался Леша.

– О, это было сложно, – издевательски протянул Ренат. – Я написал его историю, Мышкин. Написал целиком – от и до. Написал так хорошо, что жители Нуэва-Барселоны стали считать его, а не меня своим хозяином.

– Зачем? – крикнул Леша. – Зачем вы это сделали?

– Развяжешь, – Вагазов бросил на Мышкина короткий взгляд, – расскажу.

– Теоретически то, что он говорит, возможно, – пробормотал Анохин. – Инсептер в Экритьерре пользуется неограниченной властью… Он может создать кого угодно. Значит, еще одного инсептера он тоже может создать. Или псевдоинсептера?

Максим вцепился клешнями в Лешину руку.

– Не развязывай, – прошептал он умоляюще. – Он на Маринку напал.

– Это я напала, – вдруг послышалось из другого угла комнаты, – первая. – Почувствовала инсептерский запах, ну и…

– А я как будто видел, кому сдачи давал, – фыркнул Ренат. Это был не вопрос, а утверждение. – Я вас, дерьмоедов, узнал, когда вы мне уже по башке долбили. Акабадоры, воины, чтоб вас.

– Может, развязать? – одними губами шепнул Леша.

– Подожди, – Анохин сощурился. – Можем развязать, – сказал он громко. – Только вы пообещаете, что никому не расскажете о том, что произошло ночью. Не отдадите нас под трибунал.

– Вас, молокососов, не под трибунал, а в колонию надо, – оскалился Вагазов. – Обещаю.

– Слово, – твердо кивнул Анохин.

– Слово акабадора, – поморщившись, сказал Вагазов.

– Развязывай, – сказал Никита Леше, и тот, подойдя ближе, ослабил путы.

Вагазов высвободил руки и, рыкнув, схватил Мышкина за грудки.

* * *

Схватил – и тут же отпустил.

– Идиот, – бросил он зло.

Леша едва дышал. Вагазов сел на кровати, потрогал корочку запекшейся крови на лбу, кое-как вытащил длинные ноги из простыни.

– Выйдите все, – сказал он. – Кроме Мышкина. Да, Анохин, ты тоже.

Никто не сдвинулся с места.

– Вон! – заорал Вагазов. – Вон, я сказал!

Марина с Максимом засеменили к двери. Никита, кивнув Лёше, вышел за ними.

Мышкин с Вагазовым остались один на один. Глава акабадоров Питера сидел, тер шею. Длинные волосы свалялись и теперь висели грязными сосульками. Крепкие мышцы прорисовывались под рубашкой. От былого снобизма Рената ничего не осталось. Он казался уставшим и злым.

Вдруг раздалось пиликанье мобильника. Ренат похлопал по карманам джинсов, вытащил старенькую «Нокию» и прохрипел «алло».

– Да, я, – сказал он после паузы. – Прости, Кирилл, напился, разбил бутылки. Больше ничего? Конечно, оплачу.

Он бросил взгляд на Лешу, и тот понял: платить придется им. Ренат нажал «отбой».

– И как дотащили-то, – произнес он, обращаясь не к Леше, а куда-то в пустоту. – Без куртки. Ночью «минус» на улице.

– Да вы не очень сопротивлялись, – заметил Леша.

– Такое ощущение, что это не мне, а тебе по башке ударили, Мышкин, – нахмурился Вагазов. – Я несколько часов без сознания был. А умер бы я у тебя на руках?

– Ну, вы же дышали, – неуверенно прошептал Леша.

К горлу Мышкина подкатил комок, губы предательски дрогнули. Послушал он Анохина! А если… Нет, даже подумать страшно!

– Ну что, догадался, – Вагазов посмотрел исподлобья, – что я инсептер. Молодец. Хвалю.

– Дальше вы скажете мне, где Люк Ратон, – ответил Леша.

– Кто такой Люк Ратон? – хохотнул Вагазов. – Ты думаешь, я знаю?

– Ваш этот, из Нуэва-Барселоны! – закричал Леша. – Эскрит, инсептер – без разницы! Он знает, где Люк Ратон! А нам нужен Люк! Срочно!

– Слушай, Мышкин, – Вагазов поманил Лешу пальцем. – А я не простой инсептер. Зря ты сделал из меня врага.

– Зря? – опешил Леша. – Да вы не помните, как вы ко мне докапывались? А дуэль! Чуть не сдох!

– Я делал всё, чтобы ты догадался! – простонал Вагазов и схватился за голову. – Специально выводил из себя, напоминал о поворотном моменте! Чтобы ты понял, что мы – я и ты – одинаковые.

– Зачем?

– Подойди ближе, – сказал Вагазов.

И Леша подошел и осторожно присел на кровать рядом с Ренатом.

– Ты, конечно, помнишь, – начал Вагазов, сцепив руки в замок и рассматривая пол, – историю про братьев де Лара. Один стал инсептером, второй – акабадором.

– Конечно, – ответил Леша. – Витсель этой историей весь мозг проел.

– Напомни, – Ренат оскалился.

– Алонсо помешал брату уничтожить колдовской дар и сам стал властителем Эскритьерры. Николасу по всему миру пришлось искать таких же, как он, – перехитривших смерть, чтобы защитить эскритов.

– То есть это история про предательство? – уточнил Ренат.

– Нуда.

– Так говорят акабадоры. Святой Николас Энганьямуэрте и его ушлый брат, мечтающий получить целую армию личных рабов. У инсептеров есть версия получше. Хочешь послушать?

Леша кивнул.

– Эскриты не просили Николаса избавить их от чужого влияния. Они вообще не понимали, что ими кто-то управляет. Николас сам пошел к колдуну и, приставив ему нож к горлу, велел передать свой дар.

– А тот?

– А тот уже передал его Алонсо – как более способному к писательскому ремеслу. Николас был воином, создавать миры было ему недоступно.

– Почему я этого не знал? – глухо спросил Леша.

– Потому что ты никогда не спрашивал. Ты же не знаешь, кто такие инсептеры. Акабадоры внушили тебе, что все они эгоисты и уроды. Такие есть. Но не все. А дальше, Мышкин, начинается самое интересное.

– Что?

– Дар создавать эскритов стал распространяться. Николас искал себе приспешников среди перехитривших смерть, Алонсо – среди тех, кто умел фантазировать. Смешение крови передавало дар колдуна от одного человека к другому. Хватало пары капель. Этих людей стали называть инсептерами – и они появились по всему миру. Вскоре их стало слишком много, и в девятнадцатом веке было принято решение не передавать больше дар другим – только внутри своей семьи.

– Тайное общество, – пренебрежительно заметил Леша.

– Не такое уж и тайное. В мире пять тысяч инсептерских родов. Пять тысяч тридцать, если быть точнее.

– Много, – согласился Леша. – Значит, они не уникальны, как о себе говорят.

– Забавно, что ты называешь инсептеров «они». Много, ты прав. И среди этих «много» были…