Инсептер - Анастасия Феоктистова

– Без проблем, можете спать здесь, – Максим шлепал тапочками по скрипучему полу. Леша с Никитой шли следом, рассматривая пыльный рисунок линолеума под ногами.

Комнате, в которой они оказались, не хватало только ковра. Прямоугольник желтоватых обоев над кроватью был заметно ярче, значит, ковер здесь еще недавно висел. На советском трюмо выстроилась батарея помад и духов. Весь угол занимал телевизор – большой, японский, пожалуй, самая дорогая вещь в квартире Максима. Рядом с ним в вазочке стояли еловые ветки, прикрытые дождиком – вот и всё новогоднее украшение.

– Родаки на дачу поехали отмечать, – пояснил хозяин. – Так, располагайтесь, – он откинул с кровати леопардовое покрывало. Ничего, что белье не новое?

Чистюля Анохин наверняка сказал бы, что очень даже «чего». Но Леше было всё равно. Он завалился на кровать родителей Максима, завернулся в одеяло и щелкнул пультом от телека. Никита осторожно присел на противоположный край кровати, и рыжий кот тут же устроился с ним рядом.

– Царь не помешает? – Максим почесал коту лоб. – Он у родителей всегда спит. Так, значит, вы тут, а мы с Маринкой в моей комнате.

– А вы?.. – вырвалось у Леши.

– Да нет же, – кончики ушей Максима порозовели. – Просто напарники. У меня же брат старший. Он к своим друзьям свалил. Там двухэтажная кровать, да.

– Понятно, – протянул Леша и почему-то обрадовался.

Максим аккуратно прикрыл дверь, и Мышкин с Анохиным тут же заснули под бормотание «Модного приговора». Царь мурлыкал, вытянувшись поперек кровати. За окном, сгибая ветки, валил пушистый снег. В Питер заступала метель.

* * *

Леша проснулся под вечер: разлепил глаза, толкнул пяткой Анохина. Никита спал в позе мыслителя – закинув руки за голову.

Почувствовав шевеление, Царь недовольно мяукнул и сполз с кровати.

– Сколько времени? – простонал Анохин.

– Четыре.

На улице темнело: за полупрозрачным кружевным тюлем вырисовывались черные силуэты деревьев. Тянуло сквозняком. Леша поднялся и, потирая разбитую голову, пошел на кухню, Плеснул в кружку с Карлсоном воды из-под крана.

Он не сразу заметил, что Марина Кахиани сидела на табурете в углу и от нечего делать вертела в руках стило.

Ногти у нее были обкусаны, а волосы убраны в небрежный пучок. Увидев Лешин взгляд, Марина положила стило на стол, спрятала ладони в растянутые рукава зеленого вязаного свитера и спросила:

– Чего хотел?

– Просто интересно, что мы будем делать, – Леша пододвинул табурет и сел рядом. – Надо бы попасть в акабадорские архивы.

– Мы – ничего.

Леша хмыкнул. «И ничего в ней нет, в этой акабадорше. Акабадорке? Как сказать-то?» Он замотал головой, пытаясь изгнать из сознания навязчивый образ Чубыкина, ругающего Лешу за неправильное употребление слов. Марина улыбалась кончиком обветренных губ.

– Хорошо, – Леша сложил руки на груди. – И что ты будешь делать?

– Ночью Вагазов пойдет в «Хроники».

– Куда?

– В бар «Хроники». Это наше, акабадорское местечко. Будет один. Моя задача – войти незаметно и почувствовать его инсептерский запах. Если, конечно, он существует, – добавила она насмешливо.

– Существует! – засопел Леша.

– Тогда почему его никто не чувствовал? Никто из акабадоров?

– Я не знаю. Но я его почувствовал, когда вспомнил об отце, о том пожаре, обо всём. Так и ты. Сосредоточься. Вспомни о поворотном моменте.

Марина молчала, вытаскивая нитки из рукава – одну за другой, одну за другой.

– Это не так легко, – сказала она наконец.