Честь взаймы - Людмила Астахова

– Я вас ни в чем не виню, командор Урграйн, но видит ВсеТворец, невозможно бесконечно сдерживать мелкие удары, которые этот негодяй, – Раил взглядом указал на белоснежный фасад здания парламента, – наносит по законодательству. Его лоббизм в отношении магов заметен даже из Шиэтры. Кстати, – зрачки государя сузились в крошечную точечку, – как насчет версии о причастности к заговору его беспутного высочества?

– Эта версия была самой первой, – заверил командор своего венценосного визави. – Но его высочество Майдрид преспокойно просаживает казенное содержание на азартные игры и кокоток. Население вольного княжества Атирны пребывает от его щедрости в неописуемом восторге.

Раил задумчиво помассировал шею. Появившийся в последнее время второй подбородок беспокоил его больше, чем поведение отрекшегося от престола старшего брата. Великая империя в состоянии прокормить одного трутня, если тот не вредит остальным. И все же, все же…

– Он слишком ленив, но далеко не так глуп, как принято считать. Майдрид прекрасно понимает, что народ не потерпит на эльлорском троне человека, лишенного возможности продолжить род Ведьмобоя.

– Причастность его высочества исключается.

– Но от этого нам ничуть не легче. Словом…

Лласар напрягся. Даже без такого обширного опыта общения с Императором Раилом, какой имелся у лорда Джевиджа, ему стало понятно – сейчас его императорское величество примет решение, которое решит судьбы многих людей.

– После открытия Технической Выставки я на два дня отправлюсь в Нэну. Как-никак, грядет годовщина смерти Анвэнилы, и мне хотелось бы посетить ее могилу вместе с детьми. Это будет выглядеть символично и произведет благоприятное впечатление на народ.

Династический брак не принес Императору семейного счастья в общепринятом понимании, и ничего удивительного в том нет – личная жизнь монарха редко складывается удачно. Но мало кто предполагал, что супруги с первого взгляда друг друга возненавидят. Через год после свадьбы Анвэнила попыталась отравить постылого и скучного мужа, к тому же второго в очереди к трону, за что была неаристократично бита несостоявшейся жертвой – бита арапником прямо в спальне. Через девять месяцев родился наследник – принц Майдрид, а еще через год на свет появилась принцесса Финисса. Императрица без конца плела интриги, месяцами не замечала собственных детей и все время лезла в политику, но, когда ее убили, Раил рыдал по-настоящему, и горе его было воистину безмерно. Прирожденному воину, прямому потомку Элринана-Ведьмобоя искренне нравилась бесконечная война с умной и жестокой женщиной, попустительством ВсеТворца доставшейся ему в жены. После Вэнил любая другая потенциальная невеста казалась ему пресной. Фаворитки согревали его ночи, но для того, чтобы стать Императрицей, потребно нечто большее, чем смазливая мордашка и высокая грудь.

– А потом я вернусь, и если до той поры настоящий Росс Джевидж не будет найден, то вынужден буду отдать приказ об аресте лжеканцлера. А чтобы чародеи-заговорщики не ушли от возмездия за содеянное, соберу новый Конклав Рестрикторов. Мое терпение кончилось, лорд-командор.

Перспектива очередного пришествия рестрикторов настолько поразила Лласара Урграйна, что картина, висевшая на стене за спиной Императора, качнулась у него перед глазами. Нагромождение беспорядочных разноцветных мазков называлось «Мать и сын», но только крепко выпивший человек мог рассмотреть сидящую в кресле мамашу и коленопреклоненного сыночка. Как правило, это случалось после второй бутылки коньяка. Но потрясенному командору, чтобы приобщиться к авангардному искусству, посчастливилось обойтись без выпивки и похмелья.

– Ба! – благоговейно молвил он, уставившись на живописное полотно. – Так это же мать и сын!

– Значит, вас проняло, – хмыкнул Раил. – И смею верить, что в следующий раз мы увидим это милое семейство в компании с Россом Джевиджем. С подлинным лордом Джевиджем.

Глупо отрицать очевидное – зелье профессора сотворило с милордом чудо. У него больше ничего не болело, а слабость словно рукой сняло. Напротив, тело преисполнилось энергией и силой, требующей немедленного выхода.

– Кажется, я горы могу своротить, – похвастался Росс, нарубив достаточное количество дров, чтобы еще несколько дней можно было поддерживать огонь в камине. – Будто сбросил последних пятнадцать лет долой.

– Это меня больше всего и пугает, – честно призналась мистрис Эрмаад. – Вы теперь похожи на одержимого.

– Я знаю, – усмехнулся Джевидж. – Но, Фэймрил, если бы вы знали, как приятно чувствовать себя сильным и здоровым, как замечательно владеть собственным телом и языком. Я ненавижу хромать, заикаться и корчиться от боли в проклятом желудке.

– Но это всего лишь иллюзия, милорд, – с нескрываемой горечью ответствовала та. – Ваша язва по-прежнему с вами, она никуда не делась.

Более всего Фэйм хотелось разрыдаться, но она сдержалась. Это же чистейшей воды бабья жалость, слезливая и оскорбительная и вполне закономерно столь презираемая мужчинами. Та самая, от которой они вздрагивают, хмурятся и отряхиваются, точно от прилипчивой грязи.

– Я предпочту несколько дней активной бодрости, даже если она иллюзорна, как мираж в пустыне, угнетающей реальности бессилия и болезни, – почти беззлобно огрызнулся Росс. – Давайте проживем эти пять дней в полную силу, и, только когда я паду замертво, вы станете меня хоронить. Договорились?

Несколько минут они стояли друг напротив друга, меряясь тяжестью взгляда, – Фэйм, впившись ногтями в ладони сжатых судорожно кулаков, и Росс, демонстративно скрестив руки на груди – кто кого. Победа досталась мужчине, но с самым минимальным перевесом в одну крошечную слезинку.

– Я не подведу вас, моя милая Фэймрил, – пообещал Джевидж. – И буду осторожен. И… даже съем ваши проклятущие киселики и омлетики.

«Ну вот что прикажете с ним делать? А?»

– Вы – ужасный человек, милорд, – фыркнула мистрис Эрмаад.

«И у вас самая замечательная улыбка на всем белом свете».

– Конечно! Как может быть иначе?

Он не мог надивиться собственной наглости и самоуверенности. Откуда бы ей взяться, этой залихватской шальной лихости? «Я вас не подведу, милая моя!», «Я всех в бараний рог сверну!», а на деле от одной только мысли о визите в свой дом – аж мурашки по коже и вся задница пошла пупырышками. Что это за манера бросаться обещаниями там, где никто и ничего не может гарантировать наверняка? Неужели это лезут наработки из прошлой жизни, из жизни маршала Империи, второго человека в государстве, политика и стратега?

Да какой он, к дьяволу, стратег?! Так – болтун и безответственный лжец. Таков, каковы все власть предержащие, все эти гребаные вершители чужих судеб.

Язва утихла, но вместо нее у Росса Джевиджа нестерпимо болело там, где, по всей видимости, у большинства нормальных людей находится совесть. И колдовское зелье тут совершенно ни при чем. Его наконец-то настигли слова профессора Коринея и понимание того, сколь эфемерны планы отмщения двойнику и магам. Тут мало стратегии и тактики, тут надобно чудо.