Гробница древних - Мэделин Ру

Ночь была благословенно прохладной, но вот наступил день, а с ним пришла жара, и я остановился отдохнуть в каких-то каменных руинах. За моей спиной раскинулась неподвижная, как стекло, гладь озера, а моя цель была на востоке, где горы поросли густым лесом. Глядя, как отражается в воде солнце, я выудил из котомки флягу с вчерашним пивом. Оно было чуть подкисшим, но достаточно холодным, и я сделал большой глоток. И вздрогнул, услышав далекий гул за горизонтом. Он становился все громче, и над озером появился заостренный белый предмет, двигавшийся в моем направлении, – достаточно низко, так что я буквально костями ощутил низкое гудение. Мне никогда не привыкнуть к этим штукам, летающим над головой. Когда-то в этих небесах царил Небесный Змей, но теперь в них шныряли только машины.

– Ты заблудился?

Это был тоненький девичий голосок. Я повернул голову направо и увидел девчушку ростом не выше моего колена, которая наблюдала за мной из-за изгороди. Она казалась частью пейзажа: в ее растрепанных и очень темных волосах то тут, то там виднелись крошечные цветы. Ее смышленые огромные аметистовые глаза смотрели на меня с таким пониманием, что я чуть не рассмеялся. Это девочка или маленькое сказочное существо? Невозможно угадать.

– Может быть, – с улыбкой ответил я и, потянувшись к своей сумке, выудил оттуда немного шоколада. – Очень может быть. Ты любишь сладости?

– Мама говорит, что у странных незнакомцев ничего нельзя брать, – ответила девочка. – А ты кажешься ну очень странным.

– Да, странным, но безобидным. – Я откусил кусочек шоколада и заметил, как глаза девчушки завистливо блеснули. – У тебя есть имя, маленькая фея?

– Далия.

Я кивнул, доел шоколад и вытер руки об испачканные брюки.

– Знаешь, Далия, нельзя называть свое имя кому попало, ведь имена имеют силу.

Ее и без того огромные глаза стали, казалось, еще больше.

– Мама тоже так говорит. А тебя как зовут?

– Генри, – ответил я и махнул рукой в сторону плато к востоку от этого места, на многие мили поросшего лесом. – Ты случайно не там живешь?

– Неподалеку.

Смышленая малышка. Она сделала несколько шагов вперед, сунув руки в карманы на рубашке с ярким цветочным узором. На ней были широкие штаны и коричневые башмаки с круглыми носами. Она достала из кармана ложку и сжала ее в опущенной руке.

– Понятно, – отозвался я и кивнул в сторону ложки. – А зачем тебе эта ложка?

– Незачем, – ответила девочка. – Мне просто нравится иметь ее при себе.

– Бьюсь об заклад, она тебя оберегает. Но не беспокойся, я не причиню тебе вреда. – Я бы никогда не причинил ей вреда. – Ты не составишь старику компанию? Мы можем пойти вместе, потому что я тоже иду к тому холму.

– Правда? Так ты приехал в гости?

Ее невинный высокий голосок буквально пронзил мое сердце. Подхватив котомку, я направился к ней по высокой траве. Над головой с громким шумом пролетел еще один самолет, и она быстренько нырнула в изгородь. Я опустился на колени и развел ветви руками, одарив девочку доброй улыбкой.

– Я тоже их терпеть не могу. У меня от них в ушах звенит.

Далия сморщила нос, как будто могла унюхать мои намерения. Возможно, так и было. Она выбралась из кустов и отряхнула штаны, потом взяла меня за руку и потащила по каменистой тропинке, вдоль которой росли полевые цветы.

– Ты заблудишься без провожатого, – сказала она. – Тропки в лесу очень извилистые. А как ты узнал, где нас искать? Мы никого к себе не пускаем.

– Думаю, я знаю твою маму, – усмехнулся я. – У тебя ее волосы и ее глаза, хотя и другого цвета.

– Все говорят, что у меня папины глаза, – сообщила мне Далия. – Его ты тоже знаешь?

– Возможно. А что ты думаешь о луне, красавица?

Она сунула ложку в карман и зашагала рядом более уверенно.

– Она мне нравится. Очень нравится. Но зачем ты пришел? Никому нельзя сюда приходить. Значит, это должно быть что-то важное.

Мы отдалились от озера, направляясь в густые заросли, покрывавшие холмы. Туман, поднимаясь над землей, становился все гуще, и вскоре над ним виднелась только голова Далии. Из ее волос выпал крошечный цветок. Я подхватил его и спрятал.

– Мне нужна помощь твоей матери. Мир стал уродливым и темным, люди причиняют друг другу боль.

– Отец говорит, это потому, что люди ужасные и не знают, как себя вести, – ответила Далия.

Она была права, но я все равно усмехнулся. Взгляды ребенка были простыми, а в голосе сквозила убежденность, и мне нечего было ей возразить. Она, очевидно, догадалась, что я не человек и поэтому заслуживаю доверия.

– Он не ошибается, но именно поэтому мне нужна помощь. Мы должны…

Как объяснить ребенку, что такое война? Как объяснить неконтролируемый кризис, который буквально разрывает мир на части? Я вздохнул и отодвинул ветку с дороги.

– Мы должны помочь им вспомнить, как быть хорошими. Твой народ всегда был полон доброты и света, но если ничего не делать, то проблемы людей найдут и вас.

– Нас никто не найдет, – заявила она.

– Они могут вас найти, – возразил я. – И они вас найдут. Но мы можем им помочь. Твоя мама может им помочь. Я знаю, что она хотела уйти, скрыться от всех, чтобы защитить вас. Но она снова нужна нам. Когда случается что-то ужасное, нужно что-то делать, Далия. Никогда не следует бездействовать. Однажды я ничего не сделал и теперь жалею об этом каждый день своей жизни.

Она на мгновение задумалась, и заминкой воспользовалась лягушка-бык, чтобы убраться с тропы, по которой мы, не таясь, шли через лес. В обычной ситуации я бы старался быть незаметным, но теперь у меня был проводник.

– Мама очень упрямая, но ты можешь попытаться.

Да, подумал я, она самая упрямая из тех, кого я когда-либо знал. То, что нам предстояло снова встретиться, казалось невероятным, и все же пути богов имеют свойство пересекаться. Я был создан для того, чтобы привносить в этот мир тьму. Но сегодня – больше, чем когда-либо, – мы нуждались в свете.

– Я попытаюсь. Знаешь, Далия, очень важно, чтобы мы попытались. Скажи-ка мне, дорогая, – спросил я, помогая ей перебраться через журчащий ручеек, – тебе нравятся птицы?