Замуж за царя - Юлия Ивлиева

– Капля твоей крови в этой чаше истину нам и покажет, – продолжил Бес. – Ляжет на дно – душа у тебя чистая, мне не обещанная – царство свободно. А забурлит и исчезнет – не судьба. Царство мое, и ты моя.

– Договорились, – подтвердила я.

Бес протянул мне иголку. Длинную, золотую, с резным ушком. Баба-яга схватила ее первая. Обнюхала, даже облизала и презрительно заключила:

– Все мухлюешь!

Бес безразлично пожал плечами.

– А как же? Такова моя бесовская натура.

Яга отколола булавку от своего платка и протянула мне. Я сразу подумала о заражении крови, отсутствии антибиотиков, сепсисе и прочих прелестях. На этом фоне страх перед Бесом померк. Впрочем, требовать дезинфекции не стала. Уколов палец, поднесла руку к чаше. Пока капелька крови собиралась в ранке и летела на дно чаши, в зале царила звенящая тишина. Присутствующие, кажется, не дышали. Даже Бес, казавшийся до этого безразличным, беспокойно вглядывался в жадеитовый сосуд. Капля плюхнулась на дно, чаша слегка озарилась белым светом, и все – больше ничего не произошло. Красное пятнышко застыло на желтом камне и исчезать не собиралось.

– Ну, шкажите же што-нибудь, – заворчал Горыныч. – Мне ж отсюда нишего не видно!

По залу прокатилась волна облегчения, только Митькиного вздоха я не услышала.

– Ваша взяла! Царство за вами остается, – признал Бес, вновь напуская на себя безразличие. – Прощайся быстрее и пойдем, царица. Нам еще дорога дальняя предстоит.

Я повернулась к Митьке. Такой паники в глазах мужчины, который обычно был беззаботным, циничным и неунывающим, я даже представить не могла. Крепко стиснув меня в объятиях, он шептал что-то бессвязное мне на ухо, я понимала только обрывки фраз:

– Я вытащу тебя оттуда… обязательно… силой… обманом… чем угодно… очень скоро.

Мое сердце сжалось. Он действительно готов был пожертвовать целым царством ради меня одной. Я уже хотела рассказать, намекнуть, дать понять, что еще не конец и есть вторая часть плана. Даже не ожидала, что мужика затрясет от гнева и безысходности. Но времени на это не оставалось, к тому же нас окружали люди. Я обернулась к присутствующим.

Дальше началась трогательная сцена прощания, во время которой Яга каялась в грехах и просила прощения, бояре обещали увековечить в былинах и памятниках, Фрол Авдеевич молча тискал руку, поцеловать так и не решился, слов тоже не подобрал, но во взгляде горели уважение и благодарность, которые он испытывал в данный момент.

Отвесив собравшимся низкий поклон – ничего более подходящего знание этикета мне не подсказало, – я выдохнула, приготовившись ко второй части Мерлезонского балета.

– Ну, пойдем, – буднично предложила я Бесу. И тут же добавила: – А нет, погоди! Забыла подарки раздать!

Я вынула из кармана зеркальце и передала его Яге. Бес скрипнул зубами, но промолчал. Понимаю – жалко, вещичка ценная, но раз на моем подоконнике оставлена, стало быть, моя. Следующим из кармана я достала яблоко, кинула Горынычу, тот ловко поймал и прочавкал:

– Шпашибо!

Я на секунду сжала в руке заветный камень, глядя в глаза Беса. А потом развернула ладонь с камнем прямо перед его носом.

– Красивый камушек, сразу мне понравился. Это тебе, любимый, на память обо мне. – Я картинно закатила глаза, протягивая подарок супругу.

Своды дворцового зала огласил раскатистый хохот. Зазвенела люстра, заколыхались портьеры. Бес смеялся. Бес гоготал.

– Ловко придумала! Молодец! Подготовилась! – Хохот сотрясал потолок, даже зеркала дрожали.

– Ну надо же! Отколь только узнала? – всплеснула руками Яга.

– А ты говорила, не местная! – Бес ткнул старушку локтем в бок. – Обычаев наших не ведает. В сказания наши не верит!

– Поживешь тут у вас и не в такое поверишь! – фыркнула я. И заносчиво уставилась на Ягу с Бесом. – Пару недель назад я и в вас не очень верила, однако вы прекрасно существуете, сыты и довольны жизнью.

– И ты думаешь, что за один-единственный камень ты вернешь себе свободу? – Он перестал смеяться. – За один камень я отдам единственную чистую душу во всех Тридесятых государствах? Какая наивность! Не тяни время, пойдем!

– Тьфу, изверг! – Яга вернула Бесу тычок под ребра, как мне показалось, с утроенной силой. Тот даже охнул.

– Вот жмот! – фыркнул Змей Горыныч. – А Маньку из Тридесятого отпустил, еще козу в придачу дал.

– Так то Манька, купеческая дочка, даже не боярская! У меня таких девок хоть пруд пруди. А коза вообще тьфу! С ней проблем больше, чем без нее, – рассуждал гость из преисподней. – А здесь царица с чистой душой. Да я с такой душой таких дел наворочу, может, и не один камень добуду. Но-но! – зашипел Бес на разъяренного, полезшего на него с кулаками Митьку. Фрол Авдеевич Дмитрия удержал, Яга успокаивающе похлопала по плечу, бросая злобные взгляды на паясничающего Беса.

– За один – нет, не отдашь! – согласилась я – А за два? – вытащив еще один камушек, развернула его на второй ладошке.

Бес судорожно сглотнул, даже чуточку побледнел, впрочем, по его красно-черной физиономии тяжело судить. Я приблизила ладони друг к другу, демонстрируя слияние камней. У Беса выступила испарина на лбу. Отвисла челюсть. Даже когти сквозь лаковые перчатки прорезались от вожделения. Я отошла на пару шагов назад, для безопасности.

– Согласен! – прошипел Бес, не глядя на меня и протягивая трясущиеся загребущие руки.

Я еще отодвинулась:

– Ты забираешь эти два камня, и моя душа остается при мне? – спросила уперто.

– Да! – безропотно согласился Бес.

– И в Трисемнадцатом царстве тебе вообще никто ничего не должен? – уточнила дотошно.

– Ну не совсем, – возразил Бес. – Мне еще боярин Зи… а, черт с вами, ладно! Никто и ничего.

– На крови обещай! И договор верни, – потребовала Баба-яга, наконец придя в себя после моих фокусов.

Бес обернулся вокруг себя, тряхнул рукой, на пол брызнула кровь, упал свиток. Яга проворно развернула бумагу, убедившись в достоверности, плюнула на нее, и свиток рассыпался в прах. Бабка деловито мне кивнула.

Бес не сводил глаз с камней.

– Козу возьмешь? – поинтересовался он осипшим голосом.

– Давай, – согласилась я. Чего не взять-то, раз дают.

– Договорились! – подытожил Бес, сгребая камни.

– Договорились! – подтвердила я.

В ту же секунду гость из преисподней исчез вместе с жадеитовой чашей и столиком, а через мгновение в зале появилась испуганно мекающая серая коза.

Задумчиво вглядываясь в ее черные глубокие глаза и еще не до конца осознавая, что битва с Бесом выиграна, я тихо произнесла:

– Аксинье подарю.