Счастливый брак по-драконьи. Поймать пламя - Александра Черчень

– Так ты еще и хвостатый! – восторженно выдохнула я. – Тогда, получается, все же из другого мира, ведь у нас таких нет.

– А вот и не угадала. Местный я.

– Странно, – нахмурилась я.

– Есть многое на свете, что и не снилось вашим мудрецам.

– Арвиль…

– Что?

– А тебе… не тоскливо? Ведь, получается, спит только тело. Разум не спит. Как ты еще с ума не сошел?

Впрочем, не факт, что Спящий в здравом рассудке. Слишком уж он… своеобразный. Или просто иная психика?

– Я не сплю уже давно, – ответил он. – Но все равно… одиночество оглушает. А невозможность вмешаться во что-то погружает в отчаяние. Потому я тебя и вытаскиваю. Ты единственная, к кому у меня есть доступ.

– Как, кстати? – тихо спросила я.

Попыталась еще раз задуматься о причинах появления Арвиля в моей голове, но виски вновь заломило.

– Давай об этом не сейчас? – попросил бесплотный. – Можешь меня впустить еще раз?

– А это не вредно – так часто? – забеспокоилась я. – И что ты хочешь узнать?

– Про монстров ваших. Подумаю немного. Может, какая идея в голову придет.

– Ну хорошо, – пожала плечами. Отказывать оснований нет. Я все равно почти ничего про них не знаю…

– Отлично, – эхом разнеслось по сверкающему снежному залу. – Закрой глаза.

Я послушалась и ощутила уже знакомое прикосновение ко лбу, которое опустило меня на дно омута беспамятства.

– Просыпайся, огненная, – скользнул по лицу холодный воздух.

– Все уже? – Села и устало потерла глаза.

– Да. Давай свой вопрос.

– Еще не придумала, – честно ответила я. – А что, нас торопит время?

– Да нет… – задумчиво сказал собеседник. – Я никуда не тороплюсь по определению. А тебя вроде никто не будит.

– Да… – немного грустно протянула в ответ. – Ты ведь крылатый… Каково без неба?

– Отвратительно, – честно признался Арвиль. – Конечно, это было безумно давно… в то время, когда я сам чувствовал ветер и холод поднебесья… но это как сказки в детстве. Проносится через всю жизнь.

– И тоска…

– Да, – почти неслышно проговорил Спящий. – Быть запертым в собственном теле мучительно. Жить… мыслить, осознавать. Но не иметь возможности вмешаться.

– Во что? – осторожно спросила я.

– Может, поговорим о чем-нибудь другом? Не надо тебе этого знать, Ирьяна. Есть вещи, которые так просто не отпускают…

– А о чем? – невесело рассмеялась и со вздохом откинула упавшую на лицо прядку. – У нас с тобой почти все темы под запретом. С твоей стороны. Потому как говорить о прошлом ты не хочешь, а настоящего… не знаешь.

– Ты такая молоденькая… Хотя по количеству прожитых лет я даже младше тебя…

– Э-э-э… – протянула я. – Ты имеешь в виду, до того, как тебя усыпили? Но… кому мог навредить подросток?

– Иррри, – рассмеялся Арвиль, – младше по годам не значит младше по мозгам. Уж поверь… Да и хоть людей возьми… Сколько раз они вас обыгрывали на политической арене?

– Много, – со вздохом согласилась я. – Высший эшелон кланов Изначальной империи и ее Хранители – вообще жуть. У меня папа всякий раз ругался, когда послом туда ездил.

– Ну это, допустим, не странно. – В голосе Спящего слышалась улыбка. – Просто у них мироощущение другое. Ты не считаешь годы. Они часто идут мимо тебя, и ты не жалеешь о бесцельно прожитых минутах. А люди… торопятся жить. Впрочем, и среди них тоже бывают разные.

– Но человеческие маги живут раз в пять дольше, чем обычные люди, – пожала плечами я.

– Верно, – согласился Арвиль. – Но! Ты забываешь, что они живут в той среде, где гонятся за каждой минутой. И… заражаются этим полезным качеством. Если дракон может месяцами ничего путного не делать и не особо от этого страдать, то человек… неделя простоя, и все. Погружается в трясину. Оттуда потом сложно выбраться, снова найти свою колею. Если ее к тому времени не размыло дождями…

– Откуда ты столько знаешь? – полюбопытствовала я.

– Ирьяна, – снисходительно фыркнул Арвиль, – разумные почти не меняются с течением времени. Образ мысли… Драконы такие же, как были тысячелетия назад, а судя по твоей памяти, и люди не особо изменились.

– Тысячелетия? – зацепилась за слово я.

– Это выражение такое, а не дата моего усыпления, – иронично проговорил собеседник.

– А известно, где ты спишь? – вдруг неожиданно даже для себя спросила я.

– Примерно, – осторожно ответил Арвиль. – А что?

– Просто это… неправильно.

– Может, ты хочешь исправить несправедливость? – вкрадчиво поинтересовался Спящий.

– Знаешь, если бы ты не был таким скользким и опасным типом, я бы ответила, даже не раздумывая. Но ты ничего не говоришь.

– Тогда я думаю, что тебе пора, – недовольно фыркнул Тейнмир. – А «скользкий и опасный» останется и дальше в своем собственном неподражаемом обществе!

– Арвиль, – растерянно позвала я.

Но Спящий не ответил, а на зал упала непроглядная мгла.

И я проснулась.

Села, ошеломленно глядя перед собой.

– Надо же! Обиделся!

Можно подумать, что я сказала что-то, чего он сам не знал…

Хотя, когда мне говорят то, что известно, но мне это не нравится, ощущения не самые приятные.

Вздохнула и сползла с постели.

Мысли перескочили с Арвиля на Вейла. Что мы имеем? А имеем мы семейный скандал. Первый, но глобальный – дальше некуда.

И ведь самое противное, что отчасти муж прав. В данный момент и с имеющимся багажом знаний существо я на диво бесполезное…

М-да…

Муж у нас с несколькими высшими образованиями, трехсот с лишним лет от роду, ведущий алхимик Ледяного Предела. Еще опыт и хватка политика высшего эшелона…

А я? А я огненная драконица, еще не справившая второе совершеннолетие, не имеющая никаких выдающихся способностей и потому находящаяся на домашнем обучении. Хоть как-то расширяло кругозор только то, что отец, питавший некоторую слабость к единственной дочке, часто брал меня с собой в путешествия и дипломатические поездки.

И муж мой к выкрутасам неуравновешенной супруги на удивление терпелив. Это даже немного странно, надо признать. Не может он с таким-то прошлым быть без зубов в три ряда. Насколько помню, после его отъезда из Огненной долины все вздохнули с огромным облегчением и едва ли не платочками вслед помахали.

И при всем при этом на меня ни разу не рыкнул. Да и вообще Вейл с легкостью переключается. В свете он один, а в личном общении – другой. С женой другой, вернее.