В Тёмное Царство - Раймонд Элиас Фейст

— Были и мужчины вроде меня, не имевшие причин сомневаться в порядке вещей… но сомневавшиеся. — Мартух взглянул в окно поверх головы Бека. — Для вас этот мир странен, друзья мои, но для меня он — дом. Здесь всё правильно, тогда как ваши миры кажутся… причудливыми. И всё же, даже чувствуя эту правильность, я ощущал дисбаланс. Случайность сделала меня тем, кто я есть.

Вернувшись на табурет, он продолжил:

— Я видел миры первого уровня, Паг. Видел, как люди бездумно давят насекомых — по привычке или от врождённого отвращения к паразитам.

— Это самое близкое сравнение, — сказал Мартух, — чтобы объяснить, как мы, мужчины дасати, реагируем при виде детей. Когда я впервые увидел мужчин и женщин других рас, которые носили своих детей на руках, водили их за крошечные ручки по оживлённым рынкам… я едва мог поверить своим глазам.

Он помолчал, его тёмные глаза отражали внутреннюю борьбу.

— Не знаю, смогу ли выразиться яснее, но для меня это было так же отвратительно, как если бы вы увидели самое мерзкое извращение, совершаемое у всех на виду.

— Когда мать ругает ребёнка за то, что тот отстал в толпе — это я ещё могу понять. Наши матери защищают нас насмерть во время Сокрытия. — Его пальцы непроизвольно сжались. — Но когда я увидел отца, подбрасывающего ребёнка, просто чтобы рассмешить его… — Мартух тяжело вздохнул. — Это потрясло меня глубже, чем вы можете представить. Меня чуть не вырвало.

— Возможно, вы поймёте, если представите, что вас внезапно перенесли магией туда, где происходит Очищение. Где взрослые воины в доспехах скачут по лесам, врываются в лагеря перепуганных детей и разъярённых матерей, многих из которых бросаются на копья и мечи, чтобы дать своим малышам хоть малейший шанс выжить. И всё это время воины смеются и шутят, пока младенцы умирают… — Он замолк, глядя в пустоту. — То, что вы почувствуете, увидев такое… Именно так я чувствовал себя, наблюдая, как мужчина целует ребёнка в щёку.

— И всё же в глубине души я понимал, что неправильными были не тот отец с ребёнком, а я и мой народ.

— Как ты пришёл к этому осознанию? — спросил Накор. — И как впервые попал на первый уровень?

Мартух улыбнулся, глядя на Накора:

— Всему своё время, друг мой.

Он снова встал и зашагал по комнате, словно пытаясь упорядочить мысли.

— Впервые я ощутил эту… неправильность, как я это называю, во время большого Очищения.

— Всадникам Садхарина донесли, что один Устроитель, торговец, если точнее, видел дым на закате в глубине леса, всего в полутора переходах от этого самого замка. Горы к востоку отсюда начинаются цепью холмов, где множество пещер и старых шахт. Целому отряду понадобился бы год, чтобы обыскать их все, не то что найти передвижные лагеря женщин с детьми.

— Мы выступили на закате, чтобы напасть на лагерь в глухую ночь. Когда мы подошли, в воздухе уже витал запах дыма, а до слуха доносились тихие напевы матерей, убаюкивающих детей.

— Нас охватила жажда крови. Мы мечтали лишь о том, чтобы рубить, рвать и топтать их под копытами варнинов. Должно быть, одна из женщин оказалась настороже, мы услышали предупреждающий крик за мгновение до атаки. Наши женщины хитры и опасны, защищая потомство. Несколько воинов были стащены с седёл голыми руками, матери гибли, но давали детям шанс спастись. Одному воину женщина перегрызла горло зубами.

— В ту ночь я убил трёх женщин, чтобы один из моих братьев-всадников смог вернуться в седло. Когда ему это удалось, лагерь уже опустел. В ночи раздавались крики, вопли, детский плач, внезапно обрывающийся звуком мечей, рассекающих плоть.

— Кровь стучала у меня в висках, дыхание стало тяжёлым. Это чувство очень похоже на то, что мы испытываем перед спариванием. В моём понимании эти удовольствия равноценны — давать жизнь или отнимать её.

— Я въехал в подлесок вокруг лагеря и, оказавшись в гуще кустарника, почувствовал что-то. Оглядевшись, я увидел под низко свисающей ветвью женщину, прижимающую к себе сына. Я никогда бы не заметил её, если бы продолжил путь или не посмотрел вниз в тот самый момент. Она могла бы ускользнуть от погони и обрести свободу, если бы не эта случайность.

Мартух остановился и посмотрел на Пага.

— И тогда случилось нечто удивительное. Я занёс меч, собираясь убить сначала женщину, потому что она представляла опасность, а затем мальчика. Но вместо того, чтобы броситься защищать ребёнка, она крепче прижала его к груди и посмотрела мне прямо в глаза, Паг. Она смотрела на меня и сказала… «Пожалуйста».

Паг промолвил:

— Полагаю, это было… неожиданно.

— Беспрецедентно, — ответил Мартух, снова садясь на табурет. — Слово «пожалуйста» редко услышишь от дасати, разве что от Ничтожного: «как пожелаете, господин» или от воина: «пожалуй, это было приятно». Но как мольба? Нет, это не наш путь.

— Но в глазах той женщины… — Мартух замолчал, его голос дрогнул. — Была не слабость, а сила. Это не была мольба слабой — это был призыв к чему-то большему, чем бессмысленная бойня.

— И что ты сделал? — спросил Магнус.

— Я отпустил их, — просто ответил Мартух. — Убрал меч и уехал.

Паг покачал головой:

— Даже представить не могу, что ты тогда чувствовал.

— Я и сам не понимал, — признался воин. — Я присоединился к другим, и к рассвету тринадцать женщин и два десятка детей были убиты. Остальные всадники смеялись и шутили по дороге в зал Садхарина, а я… хранил молчание.

— Ни гордости, ни удовлетворения я не чувствовал. В тот момент я осознал, что во мне что-то изменилось. Нет величия в убийстве тех, кто не может защититься. Женщина с ножом заслуживает уважения, но я был верхом на боевом варнине, в полных доспехах, с мечом, кинжалом и луком на седле. И должен гордиться, что убил её? Ликовать, зарубив ребёнка, чьё оружие — лишь зубы и ногти? — Он резко встряхнул головой. — Нет. Я понял: что-то здесь ужасно неправильно.

— Но, как и многие, кто приходит к такому осознанию, я решил, что неправильность во мне самом, что я утратил истину Темнейшего. Поэтому я отправился к Жрецу Смерти за советом. — На губах Мартуха появилась кривая улыбка. — Судьба привела меня к человеку по имени Джувон, жрецу высшего ранга вне Внутреннего Храма, Верховному Жрецу, управляющему всем этим регионом Империи.

— Он выслушал мою историю и позже признался, что согласно приказу