Время Удачи - Дмитрий Романов

— Хм-м, Андрей Михайлович. — нисколько не смутилась репортер. — Тем не менее ваш позывной уже на устах у всего города. Что вы на это скажете?

— Сильно в этом сомневаюсь. Задавайте вопросы по существу, сударыня — я почти сутки не спал и у меня еще много дел.

— Сударыня? А вы, случайно, не имеете отношения к бывшей аристократии, Андрей Михайлович?

— Мой отец — Михаил Владимирович Орлов из княжеской ветви Орловых. Впоследствии — графский род в соответствии с Указом Императора Николая второго о «Низведении княжеских титулов до графских.» незадолго до его позорного бегства в Англию. У вас есть еще четыре вопроса, гражданка. Советую не растрачивать их на курс истории.

— Эмм, а вы всегда такой неприветливый, Андрей Михайлович?

— Нет. Три вопроса.

Камера не могла передавать эмоции, но у симпатичной блондинки на лице проявилось очень недовольное выражение, однако она тут же взяла себя в руки и расплылась рабочей улыбкой.

— Говорят, что благодаря вам Красноярск обзавелся сотней Одаренных и вдвое больше наших сограждан прорвались. Можете это прокомментировать?

— Цифры сильно завышены и будут официально оглашены уполномоченными на то лицами. Могу лишь сказать, что я сделал все возможное, чтобы как можно больше достойных воинов Советской России смогли стать сильнее. Для меня было большой честью принять бой с ордой тварей плечом к плечу с нашими защитниками. Я горжусь тем, что такие люди стоят на страже нашего города и нашей родины.

— Мне кажется, что вы утаиваете от нас главное — как вам это удалось? В чем ваш Дар, Андрей Михайлович?

— Вам кажется, гражданка — я ничего не утаиваю. Мой первый Дар — Анализ. Благодаря ему я могу в кратчайшие сроки обрабатывать огромный объем информации. Мой второй Дар — Сияние. Он позволяет видеть ауры, потенциал и Одаренных. Могу видеть больных Туманным синдромом и узнать, для кого есть возможность Прорваться или обрести Дар, а кому попытка грозит смертью. Еще я могу видеть кандидата и эм-м… его жертву для Прорыва или становления Одаренным. Мой третий Дар — Барьер. Он защищает от любого типа ментального считывания и влияния. Всего доброго.

— Что? — округлившая глаза журналистка быстро приходила в себя. — Подождите, Андрей Михайлович. Вы не можете просто так уйти!

— Могу. Банши, разберись.

Ведущая первого канала вновь появилась на экране.

— Довольно серьезный юноша, не так ли? — она обворожительно улыбнулась в камеру. — Информацию еще предстоит проверить, но если в Советской России действительно появился еще один трижды Одаренный, да еще и с такими возможностями, то это само по себе — сенсация.

Камера переключилась на вид с другой стороны.

— Однако не будем торопить события и для начала обсудим само явление неслыханного количества измов в Красноярск. С нами в студии широко известный…

Жука отключила телевизор и поморщившись, пояснила свой поступок:

— Сейчас скажут, что эти твари были растениями и их течением принесло — слышали уже.

— А я бы послушал. — нахмурился Казах. — Они ведь и правда растения — водоросли с мозгами. Когда такое было? Включай давай!

Открывшаяся без стука в дверь, привлекла всеобщее внимание, а стоящая на пороге Масяня привлекала его еще сильнее.

— Добрый день! — вежливо поздоровалась Центровая. — У вас столько незваных гостей у входа, что мне через забор с обратной стороны лезть пришлось. Через забор! И кто мне это предложил? Сотрудник КГБ! Никогда не думала, что такое может произойти.

Она выдохнула и перевела взгляд на директора.

— Николай Егорович, у меня выдались очень непростые дни, а сегодня еще предстоит визит в СОБ для легализации. Давайте пройдем в медкабинет и проведем процедуру.

— Кх, кх-м, кх-ы!

Я удивленно посмотрел на нелепо кашляющую Жуку и наткнулся на ее горящие глаза. Требовательный взгляд на грани яростного — он буквально прожигал насквозь.

Точно! Все время забываю.

— Вы, как всегда, обворожительны, Мария Владимировна. Кстати, позвольте представить вам мою близкую подругу и по совместительству Эмпата — Евгению Альбертовну Боголюбову.

— Очень приятно. — Масяня приветливо кивнула, с иронией во взгляде рассматривая свою уменьшенную копию.

— Это взаимное чувство, Мария Владимировна. — с достоинством королевы выдала Жука, но заалевшие щеки выдавали крайнюю степень волнения. — Понимаю, что сейчас вы очень заняты, но возможно, нам представится случай обсудить дела города за чашечкой чая?

— Непременно, Евгения Альбертовна, но действительно — в другой раз.

Голос Центровой и полутоном не выдал того моря веселья, что плескалось в озерах глаз.

— Мария Владимировна, как закончите процедуры — задержитесь, пожалуйста, в медкабинете. У меня к вам важный разговор. — я еще раз на долю секунды врубил Сияние и уточнил. — Это не займет много времени.

Масяня кивнула и они с Ефимовым удалились.

— Чашечкой чая?

— Да заткнись ты нахрен! — Жука упала в кресло, подтянула колени к лицу и спряталась в них ото всех. — Я совсем не то сказать хотела. Вот же дура, дура, дура! Дела города… Дела города! За чашечкой чая! Как такое вообще в голову прийти могло⁈

— Ты чего? — удивленно буркнул Вася. — Нормально же прошло. Она улыбалась ведь, а чувствовала чего? Ты ей понравилась?

Девчонка вынырнула из укрытия тощих коленок, бросила на парня уничтожающий взгляд, спряталась обратно и неожиданно разревелась.

Ее тут же кинулись утешать, по крайней мере, женская часть стаи, а я по-тихому смылся. Ну их нафиг — сопли эти. Лучше у кабинета подожду.

Довольный Ефимов покинул небольшой медицинский кабинетик довольно быстро, но я не спешил занимать кресло пациента.

— Ну и как он?

— Ваш директор? — Масяня устало зевнула. — Теперь Исцеление займет больше времени. Это с обычными людьми все просто. С Прорывными уже сложнее, а уж с Одаренными и вовсе тяжело. Трудно убедить тело выздоравливать, если оно не только уверено, что все в норме, но еще и сопротивляется. Не берите в голову, Андрей Михайлович — я сама только учусь и еще не все понимаю. Так что вы хотели?

Все же присел на краешек кушетки и попытался правильно подобрать слова, дабы не спалиться.

— Видите ли, Мария Владимировна, после завершения всех этих событий у Енисея, уже тут дома, я как бы осмотрел себя. Вернее, не себя, а свою ауру. Сложно объяснить, но себя я могу «видеть» целиком. В