Дамы и Господа - Терри Пратчетт

– В горах живут гномы. Насколько мне известно, их там тысячи… – предложил Казанунда, когда они спускались по лестнице.

– Нет, – возразила нянюшка Ягг. – Эсме убьет меня за такое. Но иногда она переоценивает собственные силы, и тогда мне приходится выкручиваться, иначе я же и буду виновата… Но сейчас я думаю о том, кто действительно ненавидит королеву.

– Вряд ли кто ненавидит ее сильнее гномов, – заявил Казанунда.

– Ошибаешься, – хмыкнула нянюшка Ягг. – Просто надо знать, где искать.

Эльфы побывали и в хижине нянюшки Ягг. Там царил такой же разгром, как и везде.

– Все, что нельзя утащить, они ломают, – промолвила нянюшка Ягг.

Она пнула кучу обломков носком башмака. Зазвенело стекло.

– Эту вазу подарила мне Эсме, – сообщила она бесчувственному миру. – Впрочем, она никогда мне не нравилась.

– Но почему? Зачем? – озираясь по сторонам, спросил Казанунда.

– Они с радостью разнесли бы весь мир, лишь бы шума было побольше, – пояснила нянюшка.

Выйдя на улицу, она пошарила под низким навесом соломенной крыши и, что-то триумфально проворчав, извлекла помело.

– Всегда прячу его сюда, – хмыкнула она. – Внуки у меня – шустрые дьяволята, тащат все, что плохо лежит. Так, ты сядешь сзади, хотя, должна заметить, я от этого не в восторге.

Казанунда поежился. Гномы боятся высоты вероятно потому, что им редко предоставляется возможность к ней привыкнуть.

Нянюшка почесала шершавый, как наждачная бумага, подбородок.

– И нам понадобится лом, – сказала она. – Заглянем в кузницу Джейсона. Эй, кавалер, залазь.

– Чего-чего, а такого я не ожидал, – пожаловался Казанунда, с закрытыми глазами нащупывая помело. – Сначала – шикарный ужин, а потом мы остались бы наедине и…

– Мы сейчас и так наедине.

– Да, но я никак не думал, что это будет связано с помелом.

Помело медленно оторвалось от земли. Казанунда отчаянно вцепился в прутья.

– И куда мы летим? – спросил он слабым голосом.

– В горы. Есть одно местечко… – ответила нянюшка. – Не была там лет сто. Эсме предпочитает обходить его стороной, а Маграт слишком молода, чтобы знать о нем. Но когда я была девушкой… Девушки частенько хаживали туда, если хотели… О, проклятье…

– Что?

– Кажется, на фоне луны кто-то пролетел. Но не Эсме, это точно.

Казанунда пытался оглянуться по сторонам, не открывая глаз.

– Эльфы летать не умеют, – пробормотал он.

– Это ты так думаешь, – возразила нянюшка. – Они летают на стеблях тысячеглистника.

– Тысячеглистника?

– Ага. Я тоже попробовала однажды. Подъемная сила есть, но они так путаются в платье… Я предпочитаю старый добрый пучок прутьев и палку. Кстати. – Она толкнула Казанунду локтем. – Ты должен чувствовать себя как дома. Маграт говорит, помело – это одна из сексуальных метамфор[34].

Казанунда открыл один глаз и успел заметить проплывшую внизу крышу. Его резко замутило.

– Разница только в том, что помело дольше остается в летучем состоянии. К тому же его можно использовать для уборки, чего не скажешь о… Эй, ты там как?

– Честно говоря, неважно.

– Просто пытаюсь поднять тебе настроение.

– Не имею ничего против «настроения», но, может, обойдемся без «поднять»?

– Мы скоро уже приземлимся.

– А вот это мне нравится.

Башмаки нянюшки Ягг коснулись плотно утрамбованной земли во дворе кузницы.

– Чары выключать не буду, – сказала она. – Вернусь через минуту.

Не обращая внимания на отчаянные Казанундины призывы о помощи, она соскочила с помела и скрылась в кузнице через черный ход.

По крайней мере, сюда эльфы не забрались. Слишком много железа. Она схватила с верстака лом и поспешила обратно на улицу.

– На, держи, – сказала она Казанунде. И задумалась. – Удачи много не бывает, верно?

Она снова убежала в кузницу, но на этот раз вернулась значительно быстрее, пряча что-то в карман.

– Ты готов? – спросила она.

– Нет.

– Тогда полетели. И смотри по сторонам. Открытыми глазами.

– Что, ожидаются эльфы? – уточнил Казанунда, когда помело взмыло в ночное, озаренное лунным светом небо.

– Возможно. Эсме я не видела, а кроме нас здесь летает только банши, господин Иксолит, а он никогда не забывает подсунуть под дверь записку с указанием своего маршрута. Для упорядочивания воздушного движения, понимаешь?

Большая часть города была окутана тьмой. Лунный свет покрыл землю черно-серебристым шахматным узором. Через некоторое время Казанунда почувствовал себя лучше. Движение помела было в некотором роде успокаивающим.

– Ты, наверное, возила много пассажиров? – поинтересовался он.

– Время от времени, – туманно ответила нянюшка.

Казанунда, казалось, о чем-то задумался, а потом спросил тоном, свидетельствующим о строго научном интересе:

– Скажи, а никто не пытался заняться прямо на помеле…

– Нет, – перебила его нянюшка Ягг. – Обязательно свалишься.

– Но ты же не знаешь, о чем я собирался спросить.

– Поспорим на полдоллара?

Пару минут они летели в полной тишине, потом Казанунда похлопал нянюшку по плечу.

– Эльфы на три часа от нас!

– Да? Тогда все в порядке. Столько времени, мы успеем удрать.

– Я имею в виду, вон они!

Нянюшка покосилась на звезды. Что-то лохматое двигалось в ночи.

– Проклятье!

– Мы не сможем их обогнать?

– Нет. Они способны за сорок минут опоясать весь мир.

– Зачем? Глупость какая, у него же нет штанов, – удивился Казанунда, который сейчас не отказался бы от пригоршни пилюль из сушеных лягушек.

– Я хотела сказать, что летают они очень быстро. Мы не сможем уйти от них, даже если сбросим лишний вес.

– По-моему, я его уже сбрасываю… – пробормотал Казанунда, когда помело круто спикировало к деревьям.

Листья касались башмаков нянюшки Ягг. Луна на мгновение осветила чьи-то светлые волосы слева.

– Черт, черт, черт.

Три эльфа держались рядом с помелом. Любимое развлечение эльфов – они не прекращают погони, пока ты не упадешь, пока твоя кровь не застынет от ужаса. С другой стороны, если гномы вдруг возжелают твоей смерти, они просто при первом же удобном случае разрубят тебя на части топором. А все потому, что гномы гораздо добрее эльфов.