Клинки севера - Алина Илларионова

Алесса, вопросительно глядя на Вилля, покрутила пальцем у виска. Аватар пожал плечами и, с трудом поднимаясь на затекшие ноги, шепнул:

– Это свои. Не беспокойся.

Забеспокоилась Алесса, когда при выходе из арки ей набросили на голову мешок. Руки накрепко завернули за спину, хотя не больно и не грубо. Стало темно, душно, и, что самое страшное, от мешка разило крысами. Вилль почему-то на помощь не спешил, и девушка яростно задергалась, будто ей за шиворот напустили лесных муравьев.

– Алесса, не сопротивляйся, нас обыщут и отпустят! – глухо попросил Вилль.

– Да не лягайся ты, лягушка! – добродушно поддержал кто-то, шуруя ручищами по знахаркиным бедрам.

– Зато подкованная! – Она с силой пнула наугад.

Реакция последовала незамедлительно, да такая, что пантера замурлыкала. Короткое, звонкое «о!» плавно возвысилось в мелодично-протяжное «м-м-м!» и наконец взвилось в пиковое:

– …ма-а-ать!!!

– Гы-гы-гы! – заржал «бешеный». – Метис, когда твой прадед удрал из гор, он женился на эльфийке; когда твой дед удрал из столицы, он женился на орчанке; когда твой отец удрал из тюрьмы, он женился на гномке. Ты удрал из страны, но, ангидрид твою закись марганца, уже ни с кем не породнишься! Кха!

– Я и тебе сейчас удружу! – пообещала знахарка.

– За ушком почешешь?

– Ага, коготками!

– А давайте все успокоимся и поговорим как нормальные… короче, поговорим нормально? – простонал Вилль. – Лис, это я, Арвиэль. Со мной – Алесса, моя… В общем, ей можно доверять.

– Что-то не узнаю…

– Лис, у меня же мешок на голове.

– М-да? Сними мешок, Тур!

– Ярини велела вести их втемную.

– МУРа… – глубокомысленно изрек Трой.

– Его убивают размышления, – со вздохом расшифровала Триш. – Мы снимем мешки, но на входе в Логово придется завязать вам глаза. Таковы правила, простите.

– Законы нужно соблюдать, – не стал спорить Вилль.

Мешки сняли тут же. Липкий, затхлый воздух тупичка казался свежее морского бриза. Напротив возвышались живописные руины какого-то строения, похожие на пирамиду, а венчала их гипсовая собака с купированным левым ухом – как раз этот ориентир Вилль и выбрал в качестве метки.

Четыре бесцеремонных наглых мерзавца в городской пейзаж не вписывались. Правый фигурой походил на квадрат, левый – на перевернутый треугольник (нижний угол он трепетно прикрывал руками), а посередине виновато улыбалась девушка-одуванчик. У ее ног развалился объемистый баул, из которого обличительно выглядывала массивная пряжка ремня одного из давешних «кренделей»: аватар, сам подпоясанный веревкой, тоже приметил выгравированную на пряжке ящерку-саламандру, танцующую в костре, но побрезговал грабить даже грабителя. На шаг впереди, скрестив на груди руки и подозрительно щурясь, стоял сам Бешеный Лис. Вилль предупреждал, что алхимик немного странный, и действительно, парень с взъерошенной лисьей башкой в лихо сдвинутом на ухо картузе смотрелся необычно.

– Кха-кха, устрашилась? – пролязгал кицунэ.

– До колик! – фыркнув, науми отрастила клыки гораздо мощнее. Как знахарь, Алесса понимала, что с психами нужно разговаривать спокойным доброжелательным тоном, но их было слишком много, а она – одна!

Лис по достоинству оценил пантерью улыбку и осклабился до ушей.

– Отпад! Но у меня нюх тоньше! БуРДА!

– Будет рад дальнейшему ап-щению…

– МУРЛо! – зашипела Алесса. – Меня убивают рыжие лопухи!

– Я черно-бурый, сестренка!.. – возмутился Лис.

– Да без разницы! – перебила девушка. – Обуревшие тоже убивают… ой!

Алесса надулась, решив молчать вообще: щипок получился и больной, и обидный.

– Лис, я знал, что ты поймешь рисунок! – сияя как начищенный самовар, выпалил Арвиэль. Собственный зад он благоразумно прикрыл, опасаясь возмездия.

– Не вопрос! Только в следующий раз малюй СОБАКУ, а не осла с клыками. Кха!

– А-а, МУРа! – отмахнулся Вилль. – Может, пойдем?

Погода испортилась окончательно. Хлынул дождь, да такой, словно по тучам ходил кто-то с огромной лейкой, видимо приняв улицы за грядки. Ветерок едва чувствовался, и стало ясно, что конец этому мракобесию наступит ой как не скоро. Триш, оказавшаяся магом воды, наколдовала нечто вроде полога, но с наводнением понизу сделать ничего не могла. Модные сапожки звучно плюхали по лужам, и Алесса решила: в следующий раз, покупая обувь, по-другому взглянет на кирзачи! Сама она раскисла не меньше, чем сапоги, совершенно потеряла ощущение времени и пространства; казалось, что так и будут они идти веками. Уже подзабытое чувство накатило вновь: бредешь-бредешь нога за ногу в ливень, в метель, и не знаешь, ждет ли тебя по ту сторону пригорка лощина с россыпью деревенских изб или новые версты дороги. А то и вовсе болото.

Команда «пришли» раздалась внезапно, и знахарка, дотоле глядевшая под ноги, вскинула голову так резко, что хрустнули позвонки. За мутной пеленой водяных жгутов невозможно было разглядеть что-либо в принципе, но Алессе почудились смутные очертания не то руин, не то мусорных куч шагах в пятидесяти.

– А теперь мы завяжем вам глаза! – объявил Лис, торжественно потрясая мешками. Мешки надели. Связывать, правда, не стали, поверив на слово. – А теперь – раскрутим вас!

Алессу и Вилля раскрутили на месте, сбивая с направления.

– В-вилль? – позвала Алесса, слепо шаря руками. Наконец ладони уперлись в кого-то. – Вилль?

– Решила-таки почесать меня за ушком? – ехидно поинтересовался Лис.

«Пресветлая Богиня! – наугад отвешивая затрещину, взмолилась Алесса. – Не покинь в обители безумцев сына своего Арвиэля! Ну и меня за компанию!»

«Кстати, сам-то Вилль почему о ней не вспоминает?» – раздумчиво заметила пантера.

Действительно, аватар за весь вечер ни разу не упомянул имени Двуликой Саттары, хотя раньше обращался к ней постоянно. Решил по примеру Алессы стать атеистом? Вилль?! Бред! Да скорее она сама купит иллиатаров треугл, начнет ходить в церковь на службы, регулярно исповедоваться и поститься! И еще одно не давало покоя. Первое слово, выплюнутое им при встрече, звенело в ушах, не желая покидать память. И неизвестно, покинет ли? Алесса ни за что не обиделась бы на привычные «вредоноску» и «матюмачиху», которые в исполнении Вилля и оскорблением-то не звучали, но омерзительное «паршивка» хлестнуло тогда оплеухой. За что? За то, что хотела помочь?

Трой прервал невеселые раздумья.

– Добро пожаловать в Темный город! – в кромешной тьме, на пороге в неизвестность, голос Бешеного Лиса звучал особенно злорадно.

Алесса «повеселела» окончательно.

Что-то скрипнуло, чавкнуло, повеяло холодом.