Осколки сгоревших звёзд - Морвейн Ветер

Перед тем как отправляться домой, Исгерд решила заглянуть в больницу к Ирвину и собственными глазами взглянуть на то, что с ним произошло.

Она никогда не любила этого человека и почти что не имела с ним дел. Если говорить откровенно, Исгерд и вовсе считала, что из всех находившихся в Сенате Ирвин фон Крауз заслуживал выжить едва ли не меньше всего.

Но иных свидетелей трагедии осталось немного, и всё это были клерки и другой малозначимый персонал. Они ничего не могли рассказать, и Исгерд не видела смысла допрашивать их лично.

Конечно, маловероятно было и то, что Ирвин что-нибудь видел, да что там… Мало шансов было даже на то, что он вообще будет в состоянии говорить. И всё же Исгерд хотела всё выяснить сама.

Охрана вокруг палаты была организована достаточно хорошо, по крайней мере на первый взгляд.

Исгерд подала стражам знак ожидать её снаружи, а сама открыла дверь, ведущую в палату, и вошла.

Ирвин был в сознании. Голубыми, холодными, как небо зимой, глазами он смотрел на неё. И молчал.

Исгерд вспомнила, как недавно так же точно лежала перебинтованная сама, и невольно коснулась пальцами щеки — пламя обошло её стороной, но балка, рухнувшая прямо на пути, едва не убила какого-то мальчишку в курьерском кителе. Исгерд пыталась вытолкнуть его, а вместо этого сама получила болезненный удар. Тогда, во время пожара, она на эту царапину и внимания не обратила. И только в больнице Стражи узнала от врачей, что у неё останется шрам.

— Нужно несколько операций, чтобы стянуть края… тут ещё и ожог, — объяснил ей врач.

Исгерд только отмахнулась. Времени на эстетство не было.

— Когда-нибудь потом, — сказала она. Подумав про себя: «Когда закончу дела».

Врач спорить не стал.

Лицо Ирвина, в отличие от её собственного, сохранилось хорошо. Зато бинты перетягивали грудь и живот. Позвоночник оказался перебит. Исгерд уже справилась у врачей, запросила рентгены… И именно результаты полученных сведений и стали причиной её посещения раненого: вовсе не осколки стекла нанесли поражения, в заключении врачей было категорично написано, что сэр Крауз был практически расстрелян в упор.

— Добрый день, — поприветствовала она, мягко ступая по покрытому ковром полу элитной палаты, — вы узнали меня?

— Да.

Ирвин не поднял головы с подушки. Похоже, был слишком слаб. Исгерд проинформировали, что кровопотеря оказалась очень велика.

Исгерд обдумывала, какой бы теперь задать вопрос, но Ирвин её опередил:

— Его казнили? — вопрос вырвался так, словно только об этом и думал глава дома Краузов целый день.

— Виновников взрыва не нашли.

— Моего брата! — Ирвин попытался приподняться на локте, но тут же схватился за живот. Лицо его исказила гримаса невыносимой боли, и он рухнул назад. Становилось ясно, что обезболивающие не действовали на герцога.

— Спокойно! — резко произнесла Исгерд, отодвигая в сторону собственные эмоции от открытия и рассуждения о том, может ли Ирвин в подобном состоянии лгать или нет. — По порядку, сэр Крауз. Тогда я смогу принять меры.

И Ирвин заговорил. Он говорил сбиваясь, но изо всех сил стараясь не упускать мелочей. Боль, терзавшая его тело все последние дни, не утихала, и врачи не обещали, что он пойдёт на поправку. Никто не пытался отрицать, что он уже не сможет ходить.

«Пусть я сдохну, — билось у него в голове, — но ты сдохнешь вместе со мной».

Он рассказывал, как Консул послала ему сообщение с предложением встретиться и обсудить новый проект.

Какой проект, Ирвин не знал — та не успела рассказать.

— От таких встреч не отказываются, — говорил он, — и я пошёл.

Встреча была назначена в одном из глухих уголков Сената, где много лет уже никто не бывал.

— Я понял, что она хочет встретиться наедине.

Они с Эклунд успели обменяться лишь вежливыми приветствиями и комплиментами, когда за очередным поворотом мелькнула тень.

Потом фигура человека в чёрном появилась из-за колонн.

— Я ничего не успел понять. Боль… прошила насквозь, — рука Ирвина непроизвольно потянулась к животу. — Но я разглядел лицо. Это был он… Ролан фон Крауз, три года назад преступивший закон… и пропавший в Ветрах.

Ирвин перевёл дух.

— Это не всё, — сказал он.

— Эклунд… — выдохнула Исгерд.