Семь братьев для Белоснежки - Екатерина Слави

На столе в столовой стояло две накрытых крышками тарелки. Видимо, сегодня все к обеду собирались по мере пробуждения. Справедливо решив, что одна из тарелок предназначена для нее, и не став гадать, кто сегодня еще не проснулся, Алена села за стол и поела.

Случай с Артуром не давал ей покоя. Это было слишком страшно, чтобы она могла просто выкинуть из головы и забыть. Но спрашивать у членов семьи… тоже было страшновато. Видно было, что и Альма, и другие братья, знают, в чем дело, но будут ли они откровенничать с ней, с Аленой? Даже сам Артур был явно не настроен делиться с ней правдой о том, что с ним произошло.

Однако Алена каким-то образом была уверена — это связано с проклятием. И с Аглаей. Не может быть не связано. А значит, никто не объяснит ей все лучше, чем призрак дома Каффа. На крайний случай, она уже решила, что пойдет к Владу, но… Все-таки ей очень хотелось поговорить именно с Аглаей. Если кто-то и знал, обо всем, что происходит в этом доме, то это определенно была она. И еще…

Алена вдруг подумала: при жизни Аглая была самым обыкновенным человеком. Не колдуньей какой-нибудь потомственной — ничего такого. Действительно ли она могла наложить такое сильное проклятие? Не то чтобы Алена хорошо в этом разбиралась, но если рассуждать логически, то все это с самого начала выглядит странно. Проклятие безбрачия, которым связано сразу семь человек, эти странные сны, которые видит Алена — то про паутину, то про Белое озеро, — случившееся с Артуром… И причина всему — обычная женщина, обиженная на мужчину, который ее бросил? Нет, как ни крути, а надо заставить Аглаю ответить на ее вопросы.

Случай представился очень скоро. Вернувшись к себе в комнату, Алена сразу поняла, что Аглая здесь. Не просто в доме, а здесь, в ее комнате — только невидима.

— Аглая, — тихо позвала Алена.

Помолчала, изучая стены, и позвала уже в голос:

— Аглая!

Призрак не появлялся.

Алена с досадой вздохнула. В какие игры играет это стервозное привидение?

— Аглая! — разозлилась она. — Выходи, ведьма старая! Я знаю, что ты здесь!

Призрак возник из стены справа и взбешенной фурией ринулся прямо на нее. В первый момент Алена даже не узнала Аглаю — ее лицо было искажено яростью. Это было настолько жутко, что Алена перепугалась и непроизвольно подалась назад. Под ступню некстати подвернулся какой-то предмет, валяющийся на полу. Призрак налетел на Алену в тот момент, когда она уже падала.

Девушка загремела на пол с криком. Она так больно ударилась копчиком, что в глазах потемнело. Со стоном, Алена оперлась ладонями о пол и встала на четвереньки. Именно в такой позе застал ее Митя, заглянув к ней в комнату.

— Что случилось? — спросил он.

Глаза мальчишки были широко расставлены от волнения. Похоже, падая, Алена наделала такого грохота, что испугала находящегося в коридоре ребенка, и он бросился к ней на помощь.

Алена криво улыбнулась.

— Ничего, все в порядке. Я просто упала.

Алена вытащила из-под себя мягкую зеленую игрушку, не удержавшись, закатила глаза — вот же злополучная лягушатина! — и показала ее Мите.

— Наступила нечаянно.

Митя моргнул и справедливо поинтересовался:

— А что она делала на полу?

Алена тоже моргнула. Вспомнила, как на днях обнималась с этой лягушкой, словно в бреду повторяя имя Егора. Почувствовала, что краснеет и быстро брякнула первое, что пришло на ум:

— Упала… наверное.

Митя озадаченно хмыкнул.

— Ладно. Раз с тобой все в порядке…

Он медленно потянул на себя дверь, не торопясь при этом убирать голову из дверного проема и продолжая смотреть на Алену.

Та на всякий случай еще раз улыбнулась, мол, у меня все отлично, за мной не надо приглядывать, правда-правда.

Наконец дверь закрылась. Алена подождала, пока стихнут шаги Мити в коридоре, потом села на пятки и посмотрела по сторонам.

— Выходи, — сказала она. — Я хочу с тобой поговорить.

Аглая царственно ступила в комнату из стены возле кровати.

— В следующий раз за старую ведьму из окна выкину, — пригрозила она Алене.

— А нечего делать вид, что тебя нет, — парировала Алена. — Я знаю, когда ты здесь, меня не обманешь.

Аглая возмущенно фыркнула.

— Я тебе что, служанка — по первому зову бежать?

«Ой, можно подумать, дворянка» — мысленно съехидничала Алена, но вслух решила этого не произносить — Аглая уж больно обидчивая.

Призрак тем временем посмотрел на Алену сквозь прищур.

— Что, вот прям, так и чувствуешь, здесь я или нет меня?

— Чувствую, — кивнула Алена.

Аглая нахмурилась.

— Мне это не нравится, — капризно заявила она.

— Мне в этом доме всё не нравится, — съязвила Алена. — Кого это волнует?

Аглая лукаво улыбнулась.

— Так уж прямо и всё? А может, кое-что все-таки нравится? Или кое-кто?

Алена почувствовала, как опять заливается краской.

— Понятия не имею, о чем ты.

И не давая Аглае возможность увести разговор в весьма щекотливом для нее направлении, поспешила добавить:

— Я хочу поговорить о проклятии. О том, что случилось с Артуром.

Поворот, который приняла беседа, Аглае явно пришелся не по душе. Она помрачнела, из безобидного на вид призрака красивой молодой женщины превратилась в настоящего демона — черты заострились, вокруг глаз появились темные тени, сквозь кожу проступили черные жилки. Что-то похожее Алена уже видела у себя в зеркале в тот раз, когда Аглая пыталась ее запугать. От ее зловещего вида сделалось жутко, но Алена была слишком упрямой, чтобы отступать. Таков уж характер у нее с детства: если что втемяшила в голову — будет гнуть свое.

— Не пытайся меня напугать, — сощурив глаза, упрямо посмотрела на Аглаю девушка. — Я не отступлюсь. Ты говорила, что на твоих внуках проклятие безбрачия, что они никогда не женятся и не смогут иметь детей. Но то, что было с Артуром… Какое отношение к этому имеет проклятие безбрачия? Утром, когда Родион его привез, он выглядел так, как будто вот-вот умрет. А сейчас, спустя всего несколько часов, уже вполне здоров и ведет себя, как ни в чем не бывало. Что происходит в этом доме?

****Аглая сощурила глаза в ответ:

— А чего это ты мне тут допрос учинила? Может, мальчишка съел что-то не то, отравился — в этих столичных заведениях, небось, всякой гадостью несъедобной кормят, — вот и поплохело ему. А родные стены, как известно, любой недуг получше врачей исцеляют.

— И еще, — продолжала Алена, так, как будто не слышала слова Аглаи. — Что-то мне не верится, что ты могла такое сильное проклятие наложить. Ты же не ведьма. Вон как бесишься, когда я тебя ведьмой называю. Не нравится тебе это. Это что получается… Если я, например, захочу кого-то проклясть, скажу «Проклинаю на веки вечные», и все — проклятие подействует? Хм, сильно сомневаюсь. Что-то ты мне не договариваешь.