Высшая проба. Брат мой, друг мой - Вера Чиркова

Яна:

Я стояла перед узенькой и какой-то кривоватой бронзовой дверцей, пестрившей многочисленными заплатами, царапинами и всевозможными следами ударов и с тоской подсчитывала, сколько дней мне придется доказывать дикарям свою полезность, прежде, чем удастся добыть сведения о принцессе.

По словам Утерна, наблюдатели ордена докладывали, что Юнелию несколько раз перевозили с холма на холм. Как выяснилось, не заметить или спутать это событие с чем-то иным просто невозможно. Вместе с пленницей перебирался и вождь, и его мать, и весь гарем. А за ними толпы слуг тащили сундуки, тюки, циновки, шкуры и еще целые горы разного барахла.

Но к какому из холмов торговцы приведут меня – не мог знать никто из участников спасательной операции. И теперь мне оставалось лишь надеяться на осведомленность и жадность своих пленителей, ведь наибольший куш они отхватят лишь в убежище вождя.

Торговец постучал в дверь еще раз, немного сильнее и она неожиданно резко распахнулась.

– Привели? – с надеждой звонко спросило стоявшее за дверью размалеванное чучело на чистейшем дегронском языке, – а что у нее с руками? Уффа! Спроси их, что случилось у женщины с руками? И почему она молчит?

Потому что еще не пришла в себя, могла бы сказать я, но это не было бы правдой. Я просто пока никому из них не доверяла и на гран. Слишком уж бдительно прежде проверяли всех попадавших сюда и чересчур жестокой была расплата за ошибку.

Разговор моих пленителей со смуглой туземкой, одетой немного попроще, чем чучело, в котором совершенно не хотелось признавать правнучку вредного Беруальда, я немного понимала. Три дня изучения простого языка не прошли даром. Но все равно внимательно выслушала доклад Уффы.

– Её просто мошки покусали, – хладнокровно заявила туземка, – пройдет.

– Как это – пройдет? – возмущенно взвился звонкий голос чучела, – А сколько времени понадобится? Почему они не завернули ей руки сетками?

– А как бы она ела? – не поняла Уффа, – ей же есть и пить надо!

– А как же она ела с сеточкой на голове? – подозрительно прищурилась принцесса, сомнения в ее подлинности таяли как масло на горячей плите.

– Пила через сеточку воду и сок, – призналась я с несчастным вздохом, – а маленькие кусочки мяса и ягоды просовывала под веревку.

– В яму их, – гневно выпалила Юнелия и мне поневоле пришлось спасать нерадивых спутников.

– Не нужно их наказывать, – попросила принцессу с нарочитой робостью, – они ведь не со зла. Просто не умеют заботиться о беспомощных людях.

– Да, я знаю, глупые дикари, – девчонка с досадой топнула ногой, и поманила меня к себе, – Идем. Я прикажу тебя вылечить.

– Простите… – пришлось снова прикинуться дурочкой, – но эти купцы захватили меня в рабыни… можно поговорить с вашим вождем насчет выкупа?

– Вождь нас уже ждет, – нетерпеливо бросила она и повелительно велела примолкшей Уффе, – расплатись с ними за пленницу.

– Но госпожа… – попыталась протестовать та, – сначала оракул должен ее проверить.

– Найдет нас в моих покоях, – решительно отвернулась от нее разодетая как чучело девчонка и направилась прочь, но успела сделать лишь несколько шагов.

Навстречу выкатился еще более колоритный туземец, хотя мне казалось, что это уже невозможно.

Несмотря на жару, дикарь щеголял в совершенно невообразимом костюме, собранном из самой разномастной одежды. Широченные штаны фокусника дополняла кружевная дамская блуза, подпоясанная затейливо вышитым атласным шарфом. К ним прилагались золотая парчовая жилетка, босые исцарапанные ступни и корона из радужных перьев. На груди дикаря висела щедрая гроздь различных украшений. Бус, ожерелий, амулетов и ключей, причем, последних было так много, что я искренне засомневалась в наличии к ним замков.

Но главной изюминкой в его облике была крыса. Здоровенная, как заматеревший кот и такая же наглая. Она лежала на плече хозяина и посматривала на окружающих людей с превосходством зажравшегося жулика, уверенного в своей неуязвимости.

– Какая гадость, – буркнула я, передернув плечами, прежде чем успела подумать, можно ли говорить тут правду?

– Это женщина. – важно сообщил оракул и резко стукнул по глиняному полу бронзовым посохом, щедро увешенным драгоценными украшениями. – предначертанное сбылось! Радуйтесь все! Бог нашел себе главную жрицу!

Что за бред он несет? – хотелось спросить мне. Но много больше я желала умыться и попытаться поговорить с Юнелией без свидетелей.

– Бог немного подождет, – словно угадав мои мысли, властно заявила девчонка, – женщина ранена, устала и хочет есть! Она, между прочим, живая и три дня ходила по вашим болотам! Уффа! Горячей воды в мои комнаты и побольше! Одного котелка мало!