Сердце призрака - Келли Крэй

– Он, – возразил Растин. – Эрик.

– Эрик? – ошеломленно воскликнула Шарлотта.

– Именно, – подтвердил Растин. – Эрик.

– То есть ты хочешь сказать, – подытожил Патрик, – что в доме целых два призрака?

– Нет, – отрицал он. – Именно этого вы и не поняли. Даже если вам кажется, что дом кишит темными силами, адскими тварями и потусторонней нечистью, помните, что за всем этим стоит всего один человек.

Над нами нависла мертвая тишина. Все мы растерянно смотрели на Растина, склонившего голову, пока внезапно не столкнулись взглядами.

– Там живет Эрик, – заговорил Растин. – Когда-то давно его прокляли, и теперь его душа обречена навеки скитаться по «Молдавии». Но… он не призрак.

– Так мы имеем дело с настоящим монстром? – перебил его Уэс.

– Нет, – ответил Растин. – И не смей так его называть.

Судорожно моргнув, впервые за всю жизнь Уэс потерял дар речи.

В диком замешательстве мы все уставились на Растина и терпеливо ждали момента, когда он расскажет, с кем мы столкнулись на самом деле. И, что важнее, почему он запретил называть чудовище, похитившее Стефани и укравшее столько невинных жизней – не говоря уже о его собственной схватке с Эриком, – так, как нам заблагорассудится?

– Эрик – обыкновенный парень, – прояснил Растин. – Совсем как ты, – сказал он, указывая на меня.

– Так, значит, все эти легенды о его проклятии, – заговорил Патрик, – правда?

– Проклятие действительно существует, – признался Растин. – А Эрик – его жертва.

– Не только, – поправил я Растина.

Прошло несколько минут, прежде чем Растин снова заговорил, но уже с опечаленным и поникшим выражением лица.

– Нет.

– Стефани, – продолжил я.

– Она его заложница, – удрученно сказал Растин, нахмурившись еще сильнее. – И это понятно каждому.

– Но? – Я рассерженно скрестил руки, предчувствуя нежелательный поворот диалога. Однако, раз уж мы начали говорить о Стефани, назад дороги нет.

– Но, – начал Растин, – Эрик тоже является пленником.

– Оу, – вмешался Уэс, за что я впервые был ему благодарен, потому что мне не пришлось отстаивать нашу точку зрения в одиночку. – Тот самый пленник, который дважды почти тебя убил?

– Вы должны мне поверить. – Растин закрыл глаза, словно его головная боль лишь усилилась за время пребывания в нашем обществе. – Сейчас он временно изменился. Уже очень долгое время он не был самим собой.

– Зедок и Эрик, – твердо произнес я. – В последний раз прошу тебя рассказать, какая между ними связь?

Растин рассмеялся, и от этого мерзкого смеха волосы на моих руках наэлектризовались и встали дыбом, как кошачий хвост.

– Зедок и Эрик – один и тот же человек, – ответил он. – В какой-то степени.

Облизнув сухие губы, Уэс сказал:

– Допустим. Теперь, когда все стало ясно…

– Нет, это очень сложно объяснить, – Растин обеспокоенно вздохнул. – Так же сложно, как и понять.

– Но, может, у тебя все же получится рассказать нам правду, – попросил я, уповая на то, что он немедленно передумает и поймет, что сейчас только мы могли его выслушать и, возможно, поверить. Точно так же, как и он был единственным, кто догадывался о наших подозрениях насчет Стефани и ее пребывания в альтернативном измерении.

Нам нужна была помощь Растина. Как и мы были нужны ему.

Именно к этому и сводился весь наш разговор. Удивительно, что Растин уже полностью оправился после кровопролитной борьбы с Эриком, но все еще не решался уйти. Почему? Неважно, что ему было нужно. Главное – это то, что нас объединяла общая цель.

Спасти Стефани.

– Если кто-нибудь приготовит мне горячий чай, – сказал Растин, – и желательно – масала, тогда я расскажу все, что знаю об Эрике и его проклятии. Я не могу заставить его пожалеть. Возможно, никто из нас, и даже я сам, больше не в силах испытывать к нему сочувствие. Но… если вы и правда настроены на то, чтобы понять, зачем он причиняет людям столько зла, тогда вам придется представить себя на его месте. Или, в данном случае, примерить его маски.

В подвале воцарилась гробовая тишина.

Затем Шарлотта тяжело вздохнула и, повернувшись лицом к лестнице, сказала то, что никто из нас не смог бы. Потому что не знал, как.

– Я поставлю чайник.