Путь одиночки - Антон Кравин

Фидель окунулся в тепло, пахнущее кофе, выпечкой и апельсинами. В просторной гостиной накрыли стол — овальный, темного дерева. Хозяин сидел, закинув ногу на ногу; смуглое, на удивление благородное лицо его было непроницаемо. Обстановка в бандитском логове оказалась на редкость интеллигентная. Заметив на стене картину Рубо с изображением всадников-черкесов, Фидель проникся уважением к бандюку с тонкой душевной организацией.

Дон зашагал навстречу, пожал руку Фиделю, даже его спутниками не побрезговал и пригласил к столу. Подоспевший парнишка принял мокрые куртки и принес сменную обувь.

— Чувствуйте себя как дома, Фидель. — Дон сделал широкий жест и занял свое место.

— У вас очень уютно, — оценил Фидель и налил себе чаю. — Давайте, Дон, сразу к делу перейдем.

— Переходите.

Мафиозо вел себя так, будто происходящее его не заботило, а ведь как искал контакты, как подбирался!

— Вас еще интересуют железы?

— Интересуют, конечно, — кивнул Дон. — И много чего другого интересует. Например, неуемная активность Ротмистрова. Почему он так суетится в последнее время?

Фидель решил раскрыть карты:

— Я отказался на него работать.

Дон улыбнулся:

— Так я и думал.

— Я соглашусь работать на вас, если вы поможете отбить у него мою дочь, — выпалил Фидель и лишь потом понял, что не стоило этого делать.

Кавказец задумался, вскинул бровь и проговорил:

— Я бы мог сказать — по рукам, завтра будет вам дочь, и вы мне должны. Но уже давно доказано, что выгоднее иметь не раба, а партнера, и я скажу правду. Дочь ваша не так давно покинула мой дом и отправилась к своему приятелю Даниле Астрахану.

Фидель поперхнулся чаем. Дон выждал, пока он откашляется, и продолжил:

— Ротмистров поручил Астрахану задание в обход руководства, а когда дело пошло не по плану, свою вину свалил на него и теперь намерен перебить всех свидетелей, в том числе и вас. Ваше счастье, что вы пошли договариваться ко мне, не к Ротмистрову.

— Моя дочь…

— В безопасности настолько, насколько может быть девушка столь буйного нрава. Она не у Ротмистрова. На данный момент все хорошо, но Ротмистров не успокоится, пока не избавится от свидетелей. Вот ваша основная проблема. У меня есть выходы на нужных людей. Нет гарантии, что получится довести дело до суда и подвинуть Ротмистрова, но мне бы этого хотелось. Тогда-то вы мне и понадобитесь. Я попытаюсь сделать все возможное, в том числе обеспечить вам поддержку за пределами Сектора. — Дон пожал плечами.

Фидель вздохнул. Проблема решена, мир снова приобрел краски, отчетливо проступили озабоченный Сева и задумчивый Модест, подчеркнуто интеллигентный Дон в ослепительно белой рубашке с платиновыми запонками, картины Рубо и Кустодиева, пальмы, мебель красного дерева, две мраморные лестницы, ведущие на второй этаж…

— Когда вернутся мои люди на «УАЗе», мы поедем к ней, и ты сам убедишься. — Дон вполне по-человечески улыбнулся. — Ничего, что я на «ты»? Предлагаю не церемониться.

Сейчас он нравился Фиделю намного больше, чем Ротмистров поначалу; хотя последний разделял идею и даже помогал, все равно чувствовалась фальшь. Фидель осознавал, что «нравился» в деловых отношениях лучше задвинуть подальше, но все равно поддался обаянию Дона.

Распахнулась дверь, и на пороге появился армянин с полными, обвислыми щеками и кукольным ротиком. Было в его внешности что-то бульдожье. Он снял заляпанную грязью куртку, размазал кровь по лбу. Дон, не совладав с собой, вскочил, заговорил на армянском. Фидель не знал этого языка, но по реакции вислощекого — тот дергался, размахивал руками и возмущенно басил на всю комнату — понял: произошло что-то плохое. Сева и Модест напряженно переглядывались.

Дон сначала говорил на повышенных тонах, потом сел, заставил себя принять спокойный вид, лишь вращал перстень на среднем пальце. Выслушав помощника, он некоторое время осмысливал ситуацию и наконец заговорил:

— На машину, в которой ехала Влада, напали. Кто — непонятно. Карен не успел разглядеть налетчиков, его оглушили и подумали, что он мертв. Он один выжил. Когда очнулся, девушки не было.

— Господи! — Фидель, всплеснув руками, обхватил голову и зажмурился.

— Карен, — позвал Дон, — ты видел, кто напал? Такой темноволосый со шрамом был? А Момент, проводник с дредами?

— Нэ знаю, — покачал головой Карен. — Нэ видел. Я ж без сознаний был! — И затараторил по-армянски.

— Не все так плохо, — выслушав помощника, повернулся к Фиделю Дон. Фидель разлепил веки и посмотрел на него с надеждой. — С Астраханом мы распрощались не очень вежливо, а Влада — его единственный свидетель, возможно, он и попытался ее отбить, не подумав, что со мной проще по-хорошему. Если со мной по-человечески, то и я так же. Отличный профессионал, я нанял бы такого, да уж слишком непредсказуемый.

Фидель решил не выяснять, почему Влада оказалась у Дона, сейчас он даже не верил, что ее отпустили. А вот в нападение верил.

— Почему вы уверены, что это не Ротмистров? — подал голос молчавший до того Модест.

Дон ответил, обращаясь к Фиделю:

— А откуда ему знать, что девушка гостила у меня? Я не исключаю, что ему донесли, но это маловероятно. Зная, кто такой Астрахан, логичнее предположить, что это его рук дело.

— Ты знаешь, где его искать? — почти взмолился Фидель, забыв, что хотел выглядеть независимым и гордым.

— Знаю. Карен, готовь машины, собирай людей, — приказал Дон и снова продолжил по-армянски: зло, уверенно, вбивая каждое слово, как гвоздь.

Карен кивал и изредка вставлял реплики — наверное, договаривались, кого брать на разборку. Самоуверенность и сила Дона передались Фиделю, и он решил, что не все еще потеряно. Действительно, откуда Ротмистрову знать? Да, он величина, но не самая большая. Наверняка есть люди, которым он поперек горла, и его удастся подвинуть, но потом, всё потом, сейчас главное — Владочке помочь. Дон сможет, это ведь и в его интересах.

Карен удалился и опять же по-армянски закричал с порога. Дон принялся мерить шагами гостиную, остановился возле камина, бросил через плечо:

— Пейте чай, грейтесь пока. За окном, видели, снег пошел? Я пока займусь делами. — И зашагал к выходу.

Сева проводил его удивленным взглядом, покачал головой и шепнул, наклонившись к Фиделю:

— Странный контраст между формой и содержанием.

Фидель, кивнув, допил чай, подошел к двери и выглянул в окно. Во дворе Дон давал распоряжения — подчиненные, напоминающие побитых псов, внимали. Когда он направился к особняку, все бросились в стороны. С дисциплиной в лагере Дона все было на высшем уровне. Об армянском мафиозо говорили всякое: он-де сам присутствует на всех допросах, потому что садист, в подвале у него пыточная камера, он не щадит ни женщин, ни детей, не дай бог оказаться у него на пути. Личному впечатлению Фиделя это противоречило, но просто так ведь люди болтать не станут, а дьявол, бытует мнение, наиобаятельнейшая персона — в таком образе проще обольщать… В любом случае сейчас Фиделю было наплевать на все, лишь бы спасти дочь.