Венец безденежья - Владимир Анатольевич Васильев

Аниса позвала служанок и тут же подарила им всю коробку, чуть не вызвав обморок радости у несчастных. Сама же выбрала пару украшенных кинжалов и понесла их закладывать, а дальше сбегала в подпольную швейную мастерскую. А что? Там шьют и хорошо, и главное быстро. Да и недорого. Мои размеры у жены были, так что на следующий день в обед мы явились на окончательную примерку и забирать заказ.

Я померил и одобрил сшитый для меня костюм. Аниса прекрасно знала, что мне требуется, и никаких возражений у меня не возникло. А вот потом она вышла в своей парадной форме, и я выпучил глаза. Нет, я не ретроград и жену готов отпустить на выход в любой одежде. Но… Я видел что с этими юбками делает ветер!

Аниса смущенно попробовала оттянуть клетчатую юбку чуть пониже, но бесполезно, до колен там было еще далековато.

— Вот такая парадная форма у полка горных северных стрелков, к которому я приписана, дорогой, — смущенно сказала она. — Ты так смотришь… Мне аж страшно…

Я молча подал супруге меч и предложил принять стойку «на караул». Это когда левая рука прижата к груди, а правая согнута в локте и держит меч острием вверх. Потом схватил свою куртку и резко взмахнул.

Аниса взвизгнула и бросилась прижимать взлетевшую к поясу юбку, хотя в комнате для примерок никого кроме нас не было.

— Убедительно, — смущенно пискнула красавица. — И признайся, дорогой, ты где-то эти хилты уже видел? Да?

— Надо думать не о том, что я видел, а о том, что покажешь ты в этой форме, — проворчал я и вздохнул. — Но ладно… На балу ветра не ожидается, а кружиться в танцах я тебе запрещаю. Так что иди в этом. Но если будет какой парад, то ты скажешься сильно больной.

Глава 35

Я лениво отклеился от колонны и сделал шаг к столику с закусками. Бал шумел и бурлил уже час, и мне надоел до чертиков. Аниса стояла в кружке каких-то немолодых дам, некоторые из которых были одеты самым диким образом, и купалась в лучах славы. Ее хилт смотрелся не так уж и экстравагантно на фоне некоторых. На одной женщине были широкие штаны, но так разрезанные на ленты, что можно сказать и ничего не было ниже пояса, кроме белья. На другой просто две ленты с изрядными промежутками обвивали каждая свою ногу.

Впрочем, большая часть была просто в брюках разных видов, которые являлись формами разных полков. Причем верхняя часть у всех была почти однообразна, а именно разноцветные колеты из плотной ткани, напоминающие кирасы.

Это был бал в честь очередной годовщины восшествия на престол императрицы, и форма одежды для женщин строго регламентировалась. Военная парадная. Мужчины щеголяли кто в чем. Около половины в шароварах, некоторые в жутких обтягивающих штанишках из тончайшей тянущейся ткани, а остальные как и я, в нормальных брюках.

Я взял с фарфорового блюда малюсенький бутербродик, где между двумя кусочками хлеба, нанизанными на палочку, виднелись какие-то овощи, хотел уже было сунуть его в рот, но в последний момент заметил торчащую между листиками салата лягушачью лапку. Аппетит как дракон хвостом смахнул, а еще почему-то вспомнился крысохлеб кока с орочьего судна.

— Ну да, — пробурчал я. — Размер разный, а суть одна.

Я не решился возвращать сомнительное угощение на блюдо, так как на меня, ну пусть не на меня, а просто в сторону стола смотрела высокая молодая девушка в лакейской ливрее, замершая у торца стола. Неудобно так свинячить…

Я оглянулся, заметил буйно цветущий куст в кадке, и совсем уж решил подбросить лягвохлеб туда, но краем глаза заметил брошенный на это чудо кулинарии жадный взгляд служанки.

— Хочешь? — спросил я.

Девушка, не меняя позы, произнесла:

— Нам не положено, Милорд!

— А если я прикажу? — я попытался не сильно улыбаться. — Это же блюдо тебе понравится?

— Вы имеете право приказать что угодно, Милорд, — так же ответила та, но на самом краешке губ мелькнул намек на улыбку. — И да, это очень прекрасное блюдо, милорд.

— Съешь, — я протянул ей палочку.

Та с радостью подчинилась, а я окинул взглядом стол и показал на блюдо с чем-то вроде икры, но всего по паре шариков на кусочке хлеба поверх каких-то листиков, масла и специй.

— А это что?

— Яйца летучей мыши, милорд. Изумительная закуска.

Я подал ей и это блюдо с приказом съесть. Так я развлекался с четверть часа. Служанку накормил и сам слопал пару бутербродов, чей состав не вызвал у меня внутренней дрожи.

— Вижу общение с герцогиней не добавило вам великосветского лоска, — неожиданно раздался ехидный голос за моей спиной.

Я оглянулся и с некоторым трудом узнал парнишку, одного из парочки, с которыми я сидел рядом, когда вылавливал свою будущую работодательницу. Тот радостно скалился, как будто застал меня за чем-то плохим. Ну да, для него может и плохое, а я как раз хорошо проводил время. Впрочем, пора как-то пояснить некоторым недоумкам, что на мне оттачивать остроумие не стоит.

Я сграбастал взвизгнувшего мужчинку за грудки и отволок за колонну. Там прижал трепещущую тушку к прохладному мрамору и прошипел прямо ему в лицо.

— Я только что с войны и недоволен, что мало убивал. Так что если ты продолжишь тыкать в мою сторону языком, то я вызову тебя на дуэль и проткну насквозь! Насмерть. Подумаешь, пять лет тюрьмы. Для тебя не жалко!

К концу моей речи жертва своей шутки и моей ярости начала закатывать глаза, а потом сползла вдоль колоны. А я, кстати, частично не врал. На этом балу ранения на дуэлях наказывались в два раза укороченными сроками тюрьмы. Да и мужчинам дуэли не были прямо запрещены, хотя и не приветствовались. Возможно, просто забыли прописать запрет в законы. За этот вечер уже случилось несколько поединков, правда закончившихся скучно, легким ранением, так что победительницы отбыли в застенок всего на две недели. Но я частично, конечно соврал, а именно в том, что собираюсь сидеть пять лет за убийство на дуэли.

Откармливаемая мной служанка тут же умчалась, и вскоре прибежала врач с помощницами и целым ящиком нюхательных солей. Но я уже отошел к соседней колонне и принялся наблюдать за залом, тем более, что там закончился очередной танец и постепенно усиливалась суматоха.

Вскоре в дальнем конце зала появилась женщина, довольно изысканно одетая и в темных очках. Ей усиленно кланялись, кто-то подходил с приветствиями, на которые она величественно кивала.

А через минуту ко мне,