На тропе Луны - Алла Вологжанина

Что за фигню Ларик несет с утра пораньше? Зачем ей пинать племянницу под коленку? И вообще, как Карина умудрилась уснуть сидя?

– …Юный охотник готов к более серьезным поручениям и более тонким знаккерским задачам…

Она открыла глаа и сначала не поняла, где находится. Потом тоже не поняла. Что-то среднее между купе поезда, которое она очень смутно помнила по поездке из Москвы к Ларисе, и тем, как в ее представлении должна выглядеть Золушкина тыквокарета. Если, конечно, Золушкина крестная в качестве обивки выбрала бы коричневую замшу с тисненными золотом сценами охоты на оборотней. Карина решила, что это все еще сон, и зажмурилась снова, но пронзительный Ларисин голос не умолкал:

– Я рада, ученик, что вместо Эррен Радовой ты передал девчонку мне. Ты справился с большим взрослым, ученик, но теперь время вспомнить, что ты еще школьник. Тебя ждут занятия. Твой драконоид истосковался без тебя. И пора готовиться к Балу пилигримовых яблок.

– Спасибо, наставница, – отозвался мальчишеский голос.

И до Карины окончательно дошло, что она не спит. Потому что этот голос принадлежал гнусному предателю Диймару. Юному охотнику, чтоб ему… И Лариса не стала бы разговаривать с этим мерзким типом. К сожалению, она уже не станет разговаривать ни с кем из живущих на Земле или в Трилунье.

Тогда кто же сидит напротив нее?

Карина открыла глаза и замерла, столкнувшись с внимательным и неприязненным взглядом сидящей напротив женщины. У нее были почти такие же, как у Лары и мамы, сиреневато-голубые глаза, такое же тонкое, бледное лицо и смоляные волосы. Сначала Карина подумала, что у незнакомки стрижка, как у модной француженки, – густая челка до середины лба и каре. Но потом поняла, что это было иллюзией – короткостриженые пряди над висками создавали четкий контур, но на макушке короной покачивался густой и тяжелый узел волос. Губы женщины, выкрашенные ярко-красной помадой, кривились в усмешке.

– Ты знаешь, кто я? – полуспросила-полузаявила женщина.

Да тут двух мнений быть не могло – Диймар обещал ей встречу с какой-то таинственной «теткой», а Ларик упоминала «сестриц» во множественном числе. Скорее всего, это была одна из них. Но вступать с ней в беседу Карине совсем не хотелось, поэтому она просто молчала, разглядывая узор на обивке прямо над плечом тетки – кудрявый мужчина в камзоле перерезает глотку оборотню, частично превратившемуся в человека. Тетке это совсем не понравилось.

– Ты что, слабоумная? – прошипела она и снова весьма ощутимо пнула девочку под колено. – Смотреть на меня! Отвечать, когда спрашивают, или покалечу.

Женщина откинулась к стене и сделала пальцами изящный жест, словно наматывая на них воздушную ленту. Вокруг пальцев крутанулся легкий водоворот э-э-э… воздуховорот. И Карина ощутила такой рывок за волосы, какого в жизни не доводилось испытывать. Из глаз брызнули слезы. Не то чтобы заревела, просто рефлекс. Она изо всех сил втянула носом воздух, чтобы не закричать, – еще не хватало доставить радость этой злобной бабе. И случайно поймала взгляд Диймара. В светло-коричневых глазах читались насмешка и что-то еще невнятное.

– Не спорь с наставницей, – спокойно сказал мальчик. – Тебя все равно научат приличному поведению, хочешь ты того или нет. Какой смысл терпеть боль в процессе?

– Благодарю, ученик. – Судя по тону волшебница была отнюдь не благодарна, но таскать Карину за волосы перестала. – Итак, продолжим там, где прервались. Ты знаешь, кто я?