Иди к черту, ведьма! - Анна Бруша

Музыканты снова заиграли вальс. Еву втянули в круг танцующих и закружили. Партнер уверенно вел ее по залу, вырваться удалось только после того, как стихла последняя нота. Темноволосый мужчина в богато расшитом золотом камзоле и синих джинсах вежливым кивком поблагодарил Еву за танец, после чего в буквальном смысле приподнял свое лицо, оказавшееся маской, под которой не было ничего. Ничто улыбнулось Еве. Это было слишком. Ева бросилась бежать, выскочила в сад и с наслаждением глотнула прохладный вечерний воздух.

Стянув ведьмовскую шляпу, она пошла, обмахиваясь ей, как веером, но вскоре остановилась, не решаясь продолжить путь. Впереди стояла стена молочно-белого тумана. Туман легко качнулся к ней, но словно боялся пересекать некоторую незримую границу. Ева вспомнила Венецию и мудро рассудила: нечего шататься в чертовом саду. Надо вернуться в дом, к Варфоломею, Вере и Амадею. Но… можно же задержаться на пару секундочек, чтобы подышать и проветрить мысли?

— Стой на месте, — строго сказала Ева.

Ей показалось, что туман не просто услышал, но и понял.

— Откуда ты вообще взялся? Ты очень, очень странное погодное явление.

Ева тихо засмеялась. Ну не безумие ли, пытаться поговорить с туманом? Она вытянула руку, хотела дотронуться и проверить, насколько он плотный. Ладонь уже ощутила легкую прохладу…

— Ева, все нормально? — спросила Вера, которая неслышно подошла и остановилась в двух шагах.

В этот вечер все подкрадывались и заставали Еву врасплох.

— Да. Порядок.

Вера поправила корону.

— Понимаю, это все трудно, — мягко сказала она. — Особенно сейчас, когда люди ни во что не верят. Вдруг погрузиться в мир, отличающийся от привычного. Но ты хорошо держишься.

— Спасибо.

— Прогуляемся? — предложила Вера. — А то я немного устала от шума и суеты.

Не торопясь, женщины пошли вдоль туманной стены.

— Понимаешь, Ева, черти — существа особенные…

Ева понимала. Она кивнула и приготовилась к тому, что за этим последует какой-то подвох.

А Вера, видно, была настроена пофилософствовать.

— Их бывает очень тяжело любить.

— Почему? — из вежливости спросила Ева.

— Ты когда-нибудь обращала внимание на то, как рисуют символ любви? Маленькое сердечко, проткнутое стрелой. Потому что любовь — эта тяжелая рана. И она болит. Постоянно.

И что на это сказать? Ева не чувствовала ничего подобного к Варфоломею. Наоборот, с ним ее сердце наполнялось теплом. Никакого холода стальной боли, о которой говорила Вера.

— Мучительно. Вечно. И ты ходишь с этой стрелой в сердце. И не можешь ее вытащить, иначе истечешь кровью и просто погибнешь от одиночества. Ждешь, может, растворится. Но нет… этого не происходит.

Вера собиралась еще что-то сказать, но, некрасиво ойкнув, исчезла в тумане. Как будто ее кто-то затащил.

— Вера? — крикнула Ева и, повинуясь естественному порыву, подалась вперед.

Внезапно из туманной стены высунулись руки и схватили ее. Оказавшись в молочной пелене, Ева словно ослепла. Она пнула наугад и попала. Раздалось сдавленное шипение, а потом из белого мир стал темным и дышать стало трудно — ей на голову надели мешок.

— Еще одна есть, — раздался голос.

— Что ты наделал? — прошипел другой голос.

— Вяжи давай! Я импровизировал.

Еву и Веру похитили самым дерзким образом. Под надежным покровом тумана двух ведьм вынесли с чертова участка и увезли в неизвестном направлении.