Иди к черту, ведьма! - Анна Бруша

— Там! — сухая рука вытянулась в направлении сада, — там нужно искать.

Вся толпа высыпала в сад. Туман безжалостно разогнали. Никому не было дела до его чувств, а он просто хотел принять участие во всеобщем веселье, поэтому и оказался тут.

— Чую! Были здесь ведьмы, — вещало существо. — И человек. — Оно особенно сильно втянуло носом воздух. — А еще — колдун! — взревел носач. — Хотел замаскироваться, скрыться, но мой нос не проведешь! Зельем меня с толку не собьешь!

Варфоломей принюхался. Он не почувствовал ни колдуна, ни человека. Ночной воздух был свеж и прозрачен.

— Кто это? — шепотом спросил Варфоломей у Амадея.

— Долгая история. Он уникален, я таких больше не встречал. Называет себя Виктором Ивановичем Йориковым, и никак иначе. И при нем лучше Гоголя не вспоминать. Сразу злиться начинает и ругается, что «аспид все переврал».

Гости образовали цепочку и очень быстро прошерстили сад. Виктору Ивановичу удалось проследить след, точнее, дух ведьм до шоссе. На обочине остались следы шин.

Черти посмотрели друг на друга.

— Их нет, — одновременно сказали они.

Варфоломей подавил ярость. Если бы демоница не затеяла пустую игру, возможно, Ева бы не пропала.

— Остается вопрос! Кто посмел?! — взревел Амадей.

Он потряс кулаком в ночь.

Нечисть вернулась обратно в дом. Праздник был безнадежно испорчен. У Амадея слегка подрагивали руки. Он метнулся в кабинет, открыл карту на планшете и напряженно уставился на переплетения дорог. Почти незаметно шевеля губами, начал читать заклинание.

Варфоломей молчал, он ждал.

Прошло около получаса.

— Здесь!

Амадей ткнул пальцем в карту, приближая нужный участок.

— Почему ты так уверен?

— Корона. Точно знаю, что она все еще на Вере.

— Мудро, — похвалил Варфоломей. — Какое-то отслеживающее заклинание? Я-то заметил только колдовство против воров.

— Да, скопировал идею GPS, чтобы легко можно было разыскать, — похвастался Амадей.

Он коротко улыбнулся, гордясь своим новаторским подходом.

— Теперь я абсолютно точно знаю, кто это устроил! Знаю, что находится в этом месте. Идем, брат Варфоломей.

Гости не разошлись, ждали в напряженном молчании. Правда, от нервов и потрясений у нечисти разыгрался аппетит, так что в едином порыве она съела все припасы, включая десерт.

Амадей взобрался на стол и разразился пламенной речью.

— Черти, демоны, потусторонние граждане, уважаемые колдуны и прекрасные ведьмы, — пафосно начал он, голос звенел от напряжения и плохо скрываемой злости, — как многие из вас знают, я всегда поддерживал идею создания Совета. Да что там говорить, находился у истоков его создания. Именно я настоял, на том, чтобы им управляли люди. Я считал, что контроль за магией в этом мире — необходимость. Многие в свое время согласились, что нужно соблюдать определенные правила, чтобы хаос стремился к порядку.

Варфоломей бросил на безрогого удивленный взгляд. Амадей сам создал Совет? Любопытная новость. Впрочем, подобные манипуляции — как раз в его характере. Политические интриги были его любимым развлечением.

Амадей продолжал вещать:

— Но сегодня произошло следующее. Злоумышленники похитили двух ведьм. Всем известную Веру Сергеевну, мою Веру, — уточнил он, — а также ведьму по имени Ева. Это возмутительное происшествие! Сейчас они находятся в тайном убежище московского отделения этой организации.

Амадей повернулся к Варфоломею:

— Помнишь, я говорил, что Совет нельзя упразднить? Что иначе на улицах будет твориться черт знает что? Что Совет необходим?

— Да.

Варфоломей нахмурился и так плотно сжал зубы, что раздался неприятный, леденящий душу скрип.

— Так вот. — Амадей воздел вверх палец, словно намеревался проделать им дырку в небе. — Нет таких слов, которые нельзя было бы взять обратно. Я очень старался договориться, но они украли не ту ведьму. Они пришли в мой дом без уважения. — Он тряхнул головой: — Короче, Совет нужно взять и поменять! Хватит.

Варфоломей хищно осклабился:

— Только переговоры с этими людьми буду вести я.

Амадей кивнул и обратился к гостям:

— Дорогие гости, с этого момента можете колдовать, как хочется!

Дом огласили крики всеобщего ликования и смех.

* * *

Ева чувствовала странное оцепенение. Не было сил, чтобы шевельнуть хотя бы мизинцем. Но внутри она брыкалась и звала на помощь. Единственное, что можно было противопоставить похитителям, — это прием «фирменного утяжеления», который любил применять Григорий, когда его пытались взять на руки, а он этого не хотел. Ева полностью расслабилась и принялась как бы вытекать.

Похититель тихо чертыхался:

— Тяжелая какая! Неудобно.

Тащили ее вдвоем. Потом погрузили в машину. Мотор мягко заурчал, как довольный кот. Ева пыталась считать, чтобы понять, как долго они едут, но скоро бросила это занятие.

Ехать с мешком на голове довольно муторно. Укачивает. Но в конце концов машина остановилась, и Еву снова куда-то потащили. Сначала поднимались вверх по лестнице.

— Может, пусть топает сама? Таскай ведьму тут по лестницам, — ворчал один.

— Придется попотеть, — отрезал второй. — Не будем рисковать.

— А вторую так же придется тягать? — вопрошал первый.

«Вот нытик», — подумала Ева, одновременно радуясь, что Вера где-то рядом. Она ведьма опытная, точно заколдует этих двоих, чтобы неповадно было.

Про себя она окрестила похитителей Нытиком и Злым. От Злого исходил какой-то странный травяной запах, а у Нытика были потные ладони.

Потом они долго спускались на лифте. Очень хотелось хоть какой-то определенности. Наконец Еву посадили на стул и сдернули мешок. Дышать сразу стало легче.

— Ведьма, — произнес мужчина и тихо засмеялся. — Па-па-лась.

Резкий свет лампы бил в лицо, и Ева не могла разглядеть того, кто говорил. Только темный пугающий силуэт.

— Вы кто? — спросила она.

Внезапно вернулась способность говорить и двигаться. Пальцы на руках и ногах неприятно покалывало.

— Охотник за нечистью. Истребитель ведьм. Меня называют Зверь.

Прозвучало немного кокетливо.

«Ну, приехали, — подумала Ева, — охотник за нечистью. Каких только психов ненормальных не развелось! И чего же ты хочешь?»

— Не пытайся колдовать — плохо кончится, — предупредил Зверь, а потом вежливо поинтересовался: — Как думаешь, черт придет тебя спасать?

Ева упрямо сжала губы. О чем говорить с… этим? Нет, страха не было. Только недоумение и сильнейшая неприязнь. Она смерила мужчину самым презрительным взглядом, на который была способна.