Суд над Роксаной - Пирс Энтони

Диск, похоже, тянул в северном направлении, поэтому она отложила его в сторону и устремилась в замок Ругна, за принцем Дольфом.

— Привет, — улыбнулся он, протирая заспанные глаза. — Надеюсь, сегодня закончим?

— Я тоже надеюсь, — сказала Метрия. — Признаюсь, я вынесла из этой истории уйму интересных впечатлений, но все равно буду рада, зная, что дело сделано.

— Слушай… у меня из головы вылетело… ты мне рассказывала, зачем тебе вся эта кутерьма понадобилась? То есть о том, что отрабатываешь Ответ Доброго Волшебника, я знаю, но что у тебя был за Вопрос?

— Как привлечь внимание аиста, — честно ответила она. — Проблема в том, что как отправляют заявки, я знаю и делаю все правильно, но аист меня игнорирует.

Дольф покраснел и что-то промычал. В двадцать один год, будучи мужем и отцом двойняшек, он все же сохранил некоторую трогательную наивность.

— Ну что, оправляемся за Шерлоком и Косто? — спросил принц, поборов смущение.

— Думаю, нам придется слегка скорректировать планы. У меня есть повестка для РЛ, и диск тянет на север. Давай сначала наведаемся туда.

— А кто этот РЛ?

— Чтоб я знала! Но повестка должна привести к нему.

— Тогда в дорогу.

Он превратился в колибри, и демонесса, взяв его в руку устремилась на север. Но, когда они оказались к северу от Области Пустоты, диск неожиданно стал тянуть в противоположном направлении, на юг, и Метрии это не понравилось. Вступить в Пустоту мог каждый, но возможность покинуть ее имели только ночные кобылицы. Даже демонесса не осмеливалась пересечь опасный рубеж ибо знала: кобылка-страшилка вынесет ее оттуда, лишь получив в уплату половинку души, а Метрия своей половинкой дорожила и уступать ее никому не желала.

Впрочем, при приближении к опасной границе диск потянул вниз. К гипнотыкве. В этом тоже было мало хорошего. Обычные люди оказывались в тыкве, заглянув в глазок, и, хотя тела их оставались снаружи, души пребывали внутри, и вернуть их назад самостоятельно было невозможно. Требовалось, чтобы кто-то прервал контакт с гипнотыквой, отодвинув человека в сторону или просунув ладонь между его глазом и тыквенным глазком. С демонами, однако, дело обстояло иначе: не имея физических тел, они проникали в тыкву полностью, всей своей субстанцией, но вот покинуть ее могли лишь с разрешения Коня Тьмы, который демонов не слишком жаловал.

«Впрочем, — решила Метрия, — я не просто так туда лезу, а выполняю задание Симург. Вряд ли Конь Тьмы захочет ссориться с великой птицей, а прогулка по Сонному Царству может оказаться очень даже интересной».

— Дольф, — сказала она, — похоже, мне придется лезть в тыкву. Отправляйся домой, а я залечу к тебе, когда выберусь.

— Стоит ли соваться туда одной? — произнес принц, принимая человеческий облик. — Тыква такое место, что там и демонессе может быть несладко. Может, мне лучше отправиться с тобой?

— Но твое тело останется здесь, — напомнила она, — а разорвать контакт будет некому. Рядом нет никого, кого мы могли бы попросить подойти к тебе через определенное время и сдвинуть тело в сторону.

— Вообще-то у меня есть постоянный пропуск, — заявил Дольф. — разрешил мне являться в тыкву когда угодно, оставаться сколько захочется и уходить когда заблагорассудится. Другое дело, что оставлять здесь на виду свое тело и вправду страшновато: мало ли кто тут шастает. Разве только превратиться в кого-нибудь неприкасаемого.

— Неприкасаемого?

— В такого, к кому никто не отважится прикоснуться. Например, в змея.

— В кого?

— В пресмыкающееся, рептилию, аспида…

— Да знаю я, кто такие змеи. Но вдруг на тебя кто-нибудь наступит?

— Тут главное — правильно выбрать змеиную породу. Если стану очковой змеей, так точно, чего доброго, очки раздавят, ужа всяк норовит ужалить, на гадюку… даже говорить не хочется. Стану-ка я коралловым аспидом, тут уж точно никто не наступит.

В следующее мгновение на месте принца возник ядовитый коралл, покрытый аспидно-черными змеиными чешуйками.

Когда коралл замер в неподвижности, Метрия поняла, что контакт налажен, и, разуплотнившись, просочилась через глазок, старясь не затуманить поле зрения Дольфа.

Внутри было сыро и темно, поэтому она сформировала на лице, ближе ко лбу, специальную колбу, абсорбировавшую темноту и вычленявшую из нее свет. Непроглядный мрак сменился сумраком, и она поняла, что находится в толще зеленоватой жидкости, то ли морской воды, то ли рассола. До поверхности, похоже, было далековато, и всплывать не имело смысла. Дольфа демонесса не видела, однако здесь он имел возможность менять обличья с той же легкостью, как и в нормальной жизни, и ничто не мешало ему оказаться, например, той рыбешкой, что плыла впереди.

В отличие от поверхности дно находилось недалеко, и, увидев на нем что-то вроде большого расписного горшка, Метрия сотворила уплотненные костяшки пальцев и постучалась. Вдруг там кто-нибудь есть, и у этого кого-нибудь можно будет что-нибудь разузнать?

Изнури высунулась стриженная под горшок голова.

— Эй! Кто тут тревожит мой ночной покой?

— Прости, я ведь не знала, что это ночной горшок.

— А что ты за существо? — осведомился обитатель горшка.

— Демонесса, зовут меня Метрия.

На физиономии собеседника отразилось разочарование.

— А, одна из этих…

— А что со мной не так?

— Ничего, просто ты представляешь собой всего лишь половинку того, что я желал. Но твоей вины тут нет, со мной всегда так.

Ее любопытство, никогда не спавшее крепко, мигом пробудилось.

— Ты хочешь сказать, что всегда получаешь половину желаемого?

— Точно. Я Пол Половинкин, актер, играю в дурных снах. Это моя судьба: чего ни захочу, получаю половину… да и то не лучшую. Вот сегодня пожелал приятно провести время с настоящей красавицей.

— Да, тут тебе не повезло: во-первых, я не настоящая, потому что демонесса, во-вторых, души у меня только половинка, а в-третьих, времени нет вовсе.

— То-то и оно. И ведь заметь, я пожелал встретить настоящую красавицу, надеясь, что при исполнении половины желания мне попадется самая обыкновенная женщина. Так нет, желание ополовинили так, что подсунули красавицу, но не настоящую. Надеешься отчасти обрести счастье, а не получаешь даже и части.

Он вздохнул.

— Что поделаешь, к твоему несчастью, я, хотя и могла бы принять облик именно такой женщины, о какой ты мечтаешь, вовсе не собираюсь этого делать. Я охотно изучаю мужчин как вид, но приносить счастье желаю лишь одному.

— С тобой все ясно, я себя не пойму. Зачем я продолжаю загадывать желания, если они никогда полностью не исполняются?

— А каково было твое первое желание?