Сон и Пепел - Алекс Анжело

Я инстинктивно отпрыгнула назад, выставляя вперед огненный символ и останавливаясь за долю секунды перед тем, как активировать его.

Передо мной стоял старик. Даэв. Его ссохшиеся, с пергаментной кожей, руки дрожали, сжимая эфес клинка. Часть седых волос свободно ниспадала, а другая была заплетена в неаккуратный пучок. Некогда сиреневая мантия, обозначающая в нем врачевателя, была застирана до такой степени, что цвет поблек и посерел. Ткань давно потеряла свой прежний лоск.

— А ты кто такая? — хрипловато удивился старик. — Я уже думал, все, конец, пробрались и сюда!

Даэв попытался поднять клинок, но металл, из которого выплавлялись наши мечи, не зря был магическим. Он практически не тупился и даже наоборот — становился тем острее, чем больше жизней монстров отнимал. Этот же меч застрял кончиком в каменном полу, войдя в него как в масло.

Выходит, старик передо мной не только врачеватель, когда-то он был великим воином.

— Давайте я вам помогу, — произнесла, подходя ближе и осторожно накрывая его ладони своими. Нельзя было касаться клинка напрямую, иначе он воспротивится, не признав во мне хозяина.

Даэв хотел было меня остановить, но передумал. Скоро лезвие вышло из камня.

— Выглядит как человек, — пробормотал себе под нос незнакомец, — но ведет себя как даэв. Да и что мог позабыть человек в нашем захолустье?

Его взгляд скользнул к печати, которую я вновь достала из кармана.

— Вы здесь один? — спросила, видя, что коридор за спиной старика расширяется. Похоже, дальше начинались какие-то комнаты.

— Нет. Есть еще люди. Они прячутся в другом конце пещеры, в самом сердце горы. Там безопаснее.

— А даэвы… Вам отправляли на помощь двух воинов.

Старик странно на меня взглянул, отвернулся и сгорбился.

— Идем со мной.

Таща за собой клинок, который стал слишком тяжелым для его ослабевших рук, даэв пошел дальше по коридору. Всего несколько метров, и мы вошли в пещеру с высокими потолками, одна из стен которой была покрыта кадками с растениями. Слабые зеленые стебли клонились к полу, изгибаясь над краями чаш с землей. Здесь же находились лампы, но вместо свечей внутри прятались специальные емкости с жидкостью, сияющей оранжевым, как закат, светом. Сок глимы. Тоже весьма редкое растение. В моем ордене им освещался лишь главный зал.

В центре пещеры имелся стол длиною в человеческий рост, который был завален различными склянками, сверкающими в золотом сиянии, маленькими свертками, конвертиками, некоторые из которых были открыты, а их содержимое в виде высушенных листьев рассыпалось по деревянной поверхности и полу.

На другой стене висело три полки с книгами. Судя по корешкам, одна из них была отведена под хроники — четыре из пяти фолиантов были покрыты пылью, и не составляло труда угадать, в каком именно велись последние записи.

Чуть дальше от полок обнаружился проход — похоже, именно отсюда тоннель уходил дальше в глубину. Неподалеку от темнеющего жерла коридора пол оказался чем-то заляпан, а из стены торчало четыре крюка с кандалами — по звеньям цепи вились мелкие, едва проглядываемые печати. Видимо, когда-то там держали ревенанта.

— Сколько вы здесь прячетесь? — постоянно оглядываясь, спросила я.

— Не знаю. Около двух недель. Я сбился со счета, — отозвался старик, копошась со склянками в углу.

— Вы не пробовали выйти днем?

— Пытались. Но они всегда узнают, когда вход в пещеру открывается. Выползают даже при свете дня.

Что ж, не удивительно. Монстры чуяли, что противник слаб, поэтому показывались даже в светлое время суток, когда их силы были гораздо меньше.

Я подошла к полке с хрониками. После пробуждения они манили как никогда.

— Можно? — спросила разрешения я.

Даэв, едва обернувшись, махнул рукой. Я взяла с полки фолиант, зная, что вряд ли записи поведают мне историю событий королевств. Но это поселение с первого взгляда показалось мне необычным, поэтому я захотела лучше узнать его.

Но прежде, чем я прочла хотя бы строчку, увидела лист, что выглядывал между страниц. Вытащила его, рассматривая портрет девушки. Мой портрет, выполненный чернилами.

В голове, словно рой пчел, закружили мысли.

— Вы тоже поклоняетесь Саре? — осведомилась у незнакомца.

Старик обернулся. Подошел. Полы его мантии волочились по полу. Наряд стал для него большеватым, отчего он напоминал большую дряхлую птицу.

Даэв заглянул в рисунок.

— Нет. Люди в этом месте никому не поклоняются. Они слишком умны, — ответил он, жуя свою нижнюю губу. Его напряженный взгляд изучал портрет. — Все эти святые — лишь такие же существа, как остальные, разве что сумели запомниться, зачастую своей трагичной смертью. Чему тут поклоняться?

— И то верно, — согласилась я.

— Но эта девушка не мертва. Хотя и живой ее не назовешь, — пробормотал он, собираясь отойти.

— О чем вы? — вскинула я голову.

Старик замолчал, долго раздумывая.

— Вряд ли мы выберемся отсюда, — сказал он себе под нос. — Она бывала у нас. Давно. Лет двадцать пять назад… Точно и не упомню. Лежала здесь, прям на том столе. Вся черная, с ног до головы в скверне. Не веришь мне? — неправильно истолковал мой взгляд старик. — И правильно, об этом никому не стоит знать.

Он покачал головой.

— Расскажите. — Мой голос прозвучал сипло.

— Нет, — наотрез отказался он.

— Она была без сознания? Спала?

— Умирала.

— Вы же сказали, что она не мертва.

Старик досадливо поморщился, уже, видимо, жалея, что привел меня сюда.

— Какая теперь разница?

— Раз разницы никакой и мы здесь умрем, значит, вы ничем не рискуете, — убеждала я. Скажи я ему сейчас, что являюсь той самой девушкой, вряд ли старик поверит мне. Скорее замкнется, и тогда информацию и клещами не вытянуть.

— Какая настырная! Ее принес с собой даэв. Явился один, тоже весь во тьме, только эта тьма была не снаружи… — Он поднял сухую ладонь, что замерла у моей груди. — А в самом сердце.

Я сглотнула.

— Мы лечили их несколько лет. Парень оправился, тьма изначально была его природой. А вот в ней… — Он ткнул в портрет. — Раньше ее не было и грамма. Светлая. А по виду будто искупалась в самой бездне.

— Что было дальше?

— А ничего. Он ушел и ее забрал. Мы ничем не могли помочь. Девушка заснула вечным сном. Ее тело жило, подпитываясь магией, только и всего. Подобно монстрам, что не живы и не мертвы. А душа уже тогда, наверное, отправилась к предкам. — Он тихо отошел, возвращаясь к своим склянкам.

А я осталась. Услышанное потрясло.