Дитя Меконга - Алёна Сереброва

Удар сердца. Ещё один…

Тонг извивается гибким телом, когда Прасонг снова пытается напасть. Ныряет на ещё большую глубину и теперь это у него выходит куда более непринужденно. Он взрезает воду, будто раскаленный нож масло.

Чужие клыки всё-таки достают: шаркают по боку, причиняя боль. И Тонг в ответ смыкает свою пасть на чужом хвосте. Чуть выше того места, где висит, скользя пальцами по чешуе, Нок. В горящих зеленью глазах страх мешается с восхищением.

Вибрация идёт по воде от беззвучного крика боли и Прасонг наконец-то отпускает свою добычу.

Тонг подхватывает хвостом начавшее опускаться на глубину тело и подталкивает вверх, к воздуху и спасению, а сам разворачивается, готовясь принять удар.

«Не повторяй ошибку, не будь один…» — будто в насмешку звучит в сознании голос рождённый памятью.

«Прости, монах, но мне всё-таки придётся совершить эту ошибку снова…»

Тонг уходит вверх вслед за Ноком в попытке увернуться от пасти, но его достают хвостом. Удар обрушивается на бок, совсем рядом с тем местом, где его уже успели достать клыки, и сносит в сторону. Прасонг снова метит в горло, но не успевает сделать нового выпада. Что-то врезается в тёмное чешуйчатое тело и челюсти смыкаются вхолостую, ловя лишь воду.

Маленькая, юркая, более светлая нага змейкой выскальзывает из-под тёмной махины. Глаза её горят яркой зеленью, а гребень выглядит гораздо богаче, чем у Прасонга.

«Наоварат…»

Имя вспыхивает в сознании искрой.

Хватает одного взгляда в эти зелёные глаза, чтобы синхронизироваться.

«Я не один, монах. Даже сейчас не один».

И вслед за этой мыслью рядом, будто вставая бок о бок, появляется ещё один наг. И его глаза вспыхивают золотом, давая понять, кто именно пришёл на помощь. А потом Туантонг разевает пасть в ответ на оскал Прасонга и кидается вперёд, отмахиваясь от двух змеек хвостом, будто от котят. Однако удар ощущается на удивление мягко, даже нежно, и посылает не в глубину, а вверх, ближе к поверхности.

* * *

Подбирающееся к зениту солнце припекает всё агрессивней, но даже в яркости приближающегося полудня отчётливо видно, как над поверхностью воды в реке медленно поднимается огненный шар. Небольшой, величиной с кулак, отливающий красным, будто действительно наполнен огнём. Вслед за ним по бокам, соблюдая расстояние в пару метров, поднимаются ещё два поменьше.

— Я думал, что они появляются только в октябре, — тихо шепчет Тонг, глядя на поднимающиеся огни из тени под невысоким, больше похожим на куст, деревцем.

— Видимо не только, — отзывается Нок рядом.

Мокрый, усталый, с наметившимися кругами под глазами и зарождающимся синяком на шее от послужившим удавкой хвоста. Этот вид не позволяет Тонгу забыть, что он облажался. Не смог защитить. И убрать след на шее он тоже… Не может.

Тонг отворачивается обратно к реке, продолжая чувствовать тепло чужого плеча и бессильно сжимая кулаки. Хоть попытка дотянуться до способностей больше и не вызывает боли, но использовать их всё равно не получается. И он надеется, что это всё-таки временное явление.

Поднявшиеся над водой на каких-то пару метров шары замирают, прежде чем раствориться без остатка. А следом за их исчезновением в реке появляется что-то ещё.

Туантонг выбирается медленно: голова, плечи. Вот уже он виден по пояс… И с каждым шагом, с каждым новым сантиметром, что открывается взгляду, покрывающая тело чешуя превращается в одежду, будто пиксели при подгрузке картинки: бледно жёлтая рубашка и брюки. Классический современный костюм так не подходящий этому месту.

На мгновение замерев, Нок поднимается, и вслед за этим движением уходит и тепло, побуждая подняться и Тонга.

Стоит Туантонгу сделать шаг из воды на песок, как Тонг тут же повторяет его движение, выходя вперёд и заслоняя Нока плечом.

— Ты теперь его всегда будешь защищать, Хемхаенг? — поддевает Туантонг, подступая ближе. — Маленький телохранитель для знатной персоны? Не хотите вернуться и встать наравне? Наоварат, не передумал? Предложение всё ещё в силе. Может, всё-таки примешь его?

Тонг растерянно замирает, пытаясь вспомнить, о чём именно говорит Туантонг, и в один миг брови его почти сходятся на переносице, а всё внутри опаляет злым жаром:

«Обещаю сделать это быстро. Больно не будет. А потом ты переродишься такой же прекрасной, как и была, Наоварат. И обещаю, я найду тебя…»

— Он уже дал вам ответ, Кхун Туантонг.

— И сколько бы вы не повторяли своё предложение, ответ останется неизменным, — подтверждает Нок, сжимая пальцами плечо Тонга, будто в попытке его удержать. — Я откажусь. Меня вполне устраивает моя нынешняя жизнь.

— А мог бы стать частью королевской семьи, — поддевает Туантонг и смеётся, стоит только Тонгу сделать решительный шаг в его сторону. Вернее попытаться сделать, потому что Нок всё ещё не разжал пальцы на его плече. — Вас так забавно дразнить.

— Я рад, что вам весело, но лучше не стоит, Кхун Туантонг.

— Всё-всё, успокойся, Хемхаенг. Я шучу.

— Я абсолютно спокоен.

Обжигающий огонь внутри него опадает, превращаясь из высокого, агрессивного пламени в маленький огонёк, стоит только Туантонгу сделать шаг назад. И стать серьёзным.

— Я пришёл сказать, что возвращаюсь. Виновные предстанут перед судом через несколько дней и понесут заслуженное наказание. Можете не сомневаться. Здесь они больше никогда не появятся. Я за этим прослежу.

Тонг на мгновение прикрывает глаза.

От слов Туантонга становится легче и им хочется верить всей душой. Тонг отступает обратно к Ноку. Ближе, так чтобы чувствовать его присутствие и точно знать, если что-то случится.

— Спасибо.

— Прости, Наоварат.

Туантонг снова улыбается, немного ехидно, будто снова собирается поддеть и Тонг подбирается.

— Тебе придётся искать нового работника. Твоя милая администратор уйдёт со мной. Невеста, знаешь ли, должна быть при женихе.

Тонг замирает, невольно вспоминая невысокую, симпатичную девушку за стойкой администрации в отеле, что когда-то любопытно прислушивалась к его разговору с Ноком.

«Она нагиня?..»

— Должен же был кто-то держать меня в курсе происходящего. А Сангван так хотела посмотреть, как живут люди и примерить на себя их жизнь… Кто я такой, чтобы запрещать что-то своей будущей жене?

— Передайте ей, что мы будем по ней скучать не только, как по прекрасной коллеге, но и по другу. И что я не виню её за то, что она шпионила для вас.

Нок наконец-то убирает руку, отпуская Тонга, будто почувствовав, что тот окончательно успокоился.

— Быть может, мы ещё заглянем когда-нибудь. Всё-таки побыв здесь, я вполне понимаю вашу тягу к этому миру. Здесь… Интересно.

— Удачной вам семейной