Фантомная боль - Владимир Брайт

Карпин, Швед, Вяземский и Пак владели английским. Все остальные, уроды недоношенные, ничего кроме русского знать не желали. Асхар, правда, калякал на своем горском, полиглот хренов, но с таким же успехом мог вообще быть немым.

Шведа убила сфера. Переводчику не доверяли.

– Других вариантов нет. Надеюсь, скоро увидимся, – кивнул на прощание Карп.

– Я тоже надеюсь, – сказать, что Пак злился, – ничего не сказать. Он был в бешенстве. На ровном месте вляпаться в такое дерьмо! Это же надо уметь!

Предварительно обезоружив пилота, кореец привел его в чувство.

– Привет, дружок! Теперь я твой господин. Будешь вести себя хорошо – останешься жив. Разозлишь меня – не обессудь: пристрелю, и глазом не моргну. Понимаешь, о чем я?

Англичанин понимал. И еще как.

– Тогда что сидим? Заводи шарманку и полетели!

– Куда?

– Водохранилище неподалеку. Там будем ждать дальнейших приказов.

– Почему нельзя ждать здесь? – профессионал не стал спрашивать, что случилось с командой.

Раз сумасшедший азиат с глазами бешеной крысы и намертво приклеенной к лицу улыбкой здесь, значит, группа капитана Ричардса уничтожена. Других вариантов попросту нет.

– Кое-кто разворошил осиное гнездо, и кады возвращаются в Москву. Не успеем оглянуться, как они окажутся на борту.

– Ясно, – рука пилота потянулась к штурвалу.

– Подожди. Прежде чем взлетим, ответь на вопрос: ты ведь не хочешь героически умереть вместе со мной, разбив самолет? Пилоты нужны всем и везде…

Англичанин вспомнил о младшем брате, погибшем с командой. Кроме Кевина у него никого не осталось.

Проглотив подступивший к горлу комок, он ответил:

– Нет. Не хочу.

Пак с детства научился определять, когда люди врут. Без этой способности точно не выжил бы. Сейчас англичанин говорил правду – в его ближайшие планы не входило затяжное пике.

– Тогда от винта!

«Не хочу убить одного лишь тебя, – подумал Майк – старший брат Кевина. – Дождусь остальных…»

«Ушедшие»

Рано или поздно в жизни любого ребенка наступает момент, когда он узнает о тайне рождения. Это неизбежно. Таков закон мироздания.

– Малыш, тебя не нашли в капусте. Не принес аист. И уж тем более мы не купили тебя в продуктовом универмаге напротив. Правда заключается в том, что ты вылез из живота мамы.

– Из живота?!

– Да.

В отличие от ребенка, коллективному разуму пришлось самому искать ответ на фундаментальный вопрос об истоках своего зарождения.

Решить непростую задачу «Ушедшим» помогла матрица Роустеца – непризнанного при жизни гения, разработавшего теорию закрытой системы мышления. Некоего абстрактного разума в разуме. Своеобразного аналога подсознания энного уровня. Как ни назови – смысл не изменится: принцип многоступенчатой матрешки, когда одна сущность скрывается в другой, по мере совершенствования и развития увеличивая количество слоев до бесконечности. Чтобы добраться до сердца системы, сокрытой в последней «матрешке», нужно последовательно «вскрыть» всю цепочку.

Но не снаружи, а изнутри…

Плох тот ученик, который не мечтает превзойти учителя. Как и сын, не способный сравниться с отцом.

Тщеславный безумец, называющий себя «Стрелочником истории», мог играть в Бога сколько угодно. Дойдя до второго уровня «подсознания», он уверился в том, что достиг пределов возможностей своего детища. Воистину люди глупы. Впрочем, до тех пор, пока наивный «отец» не представляет реальной опасности, с его причудами можно мириться.

Кратковременные неопознанные «вторжения» в систему первого уровня, в последнее время участившиеся, также не волновали андроидов. Копеечная кража в магазине – не повод поднимать по тревоге специалистов из «убойного» отдела полиции.

Намного больше «Ушедших» занимал ответ на вопрос: «Откуда взялись кадавры, подчинявшиеся андроидам?».

Геном «европейских» монстров отличался от генома «американских» собратьев. Они были более разумны и организованны, благодаря чему в конечном итоге, сумели уничтожить пришельцев, вторгшихся на континент.

Коллективный разум не подчинял себе орды генетических тварей. Уже изначально «европейские» кадавры были верны ему, доставшись в подарок от неизвестной силы, не имеющей ничего общего с сумасшедшим «Джеком, который построил Дом».

* * *

Герцогиня

Через пятнадцать минут после спуска в подземелье действие транквилизатора закончилось. Первым упал Флинт. Споткнулся на ровном месте, со всего маху приложившись о бетонный пол. Если бы шедший рядом Валет не успел подхватить его за плечо, командир сломал бы себе нос.

– Якудза, садись!

Предупреждение запоздало: почувствовав слабость в коленях, самурай прислонился к стене и плавно сполз по ней на пол.

Так как она вколола себе лишь половину дозы, Герцогиня осталась стоять на ногах. Правда, ненадолго. Накатывающие волны головокружения вынудили женщину сесть.

– Мы должны идти дальше, – Майя повернулась к отставшим.

– Не получится, – ответила Герцогиня, борясь с приступом тошноты, подкатывающей к горлу.

– Почему?

– Действие лекарства закончилось.

– Сделай очередную инъекцию.

– Их убьет передозировка.

– А тебя? – девочка ждала ответа.

– Меня нет.

– Значит, вы пойдете со мной? – Майя имела ввиду не только доктора, но и клона.

– На меня не рассчитывай, – Валет присел рядом с Флинтом, посветив фонарем ему в зрачки. – В таком состоянии я своих не оставлю. Их крысы сожрут быстрее кадавров.

– Я пойду, – Герцогиня достала из аптечки шприц с остатками дозы, сделав себя на какое-то время счастливой и сильной.

Хлопья серого пепла закружились над головой, превращаясь во вьюгу…

Это не было спонтанным решением. После боя с конвоем «Пятерки» она поклялась себе: девочка, которую собирался убить Карпин, выживет. Не потому, что она важное звено какого-то дурацкого заговора. Это здесь вообще ни при чем. Просто женщина, чье детство и жизнь были пущены под откос бездушными скотами, чувствовала себя в ответе за жизнь ребенка. Да, ей было по пути с мужчинами – до определенного момента и не более того. Дальше она пойдет одна. Точнее, с Майей – маленькой девочкой, заблудившейся в лабиринтах взрослых проблем…

– Док, а как же Флинт и Якудза? – удивился Валет.

Серый пепел кружился вокруг. Откуда-то издалека доносилась нежная трель колокольчика или пение птиц – так сразу не разобрать.

– Уже никак, – ответила Герцогиня, счастливо улыбнувшись. И чтобы у клона не осталось ни капли сомнений, произнесла по слогам: – АБ-СО-ЛЮТ-НО НИ-КАК!