Тени и призраки - Ричард Матесон

— Ну, не совсем уж слепну, — невозмутимо отвечал мой сын. — Но дело идет к тому.

Гарри шумно сглотнул. Сейчас он смотрел на своего клиента, но не на друга. При таком неожиданном повороте беседы он определенно начал сомневаться в целесообразности своего визита и предстоящего разговора.

Затем он глубоко и с усилием потянул носом. «Что ж, ладно, — подумал Гарри. (Вернее, я подумал, что он так подумал.) — Может, это и к лучшему, что разговор окажется бесполезным. Пусть случается что угодно, когда я буду где-нибудь в другом месте». (Думаю, что я правильно понял его. Плоское, одномерное мышление, укороченная связь с лицевыми мышцами, которые мимикой выдают ход мысли.)

— Ладно, — наконец произнес он. — Давай о деле.

Макс сделал ладонь ковшиком и приложил ее к левому уху.

— А? Извини, не расслышал.

Гарри посмотрел на него с самым страдальческим видом. (Во всяком случае, это выражение очень смахивало на страдание.)

— Со слухом тоже проблемы?

Макс не ответил.

— Ты хоть пытался поправить дело? Есть ведь слуховые аппараты.

Макс покачал головой.

— Но ты намерен этим заняться?

— Я многим намерен заняться. Например, самоубийством, — ответил Макс.

«О нет, сынок, нет!» — мысленно вскричал я. Наверное, я бы разрыдался, если бы мог обрести слезы.

Гарри обмозговывал слова Макса.

— Слушай, Макс, — решительно заявил он. — Я и слышать не хочу, как ты говоришь о таких вещах.

(Он слышать не хочет, видите ли.)

Макс ничего не отвечал, продолжая просматривать контракт.

Гарри отхлебнул колы, шумно глотнул, помолчал, затем продолжал:

— Давай лучше поговорим о выступлении.

Не пренебрегать делом ни при каких обстоятельствах — в этом весь Гарри.

Макс метнул на него предупреждающий взгляд.

— Но, Макс, мы должны это обсудить. Ты играешь в прятки сам с собой, убегая от этого вопроса.

Макс попытался было что-то сказать, но Гарри, чувствуя, что занимает сильную позицию, оборвал его:

— Слушай меня. Ты представляешь великую традицию. — (Что ему известно о великой традиции? Для меня его слова показались ударом грома.) — Ты всегда ее представлял. Никто у тебя этого не отнимет. Ты сделал ремесло иллюзиониста настоящим искусством.

— Это сделал мой отец, — поправил его Макс. — Я всего лишь следовал по его стопам.

«Благослови тебя Господь за твои слова, мой мальчик», — подумал я.

— Пусть так, — безразлично отмахнулся Гарри. — Это не столь существенно. Существенно то, что ты отворачиваешься от жизненных реалий. На дворе не тридцатые годы. Даже не сороковые и не пятидесятые — шестидесятые. То, что было хорошо для твоего отца и для тебя, теперь никого не интересует. Между прочим, его присутствие при нашем разговоре обязательно?

— Да, — твердо сказал Макс. — Это его любимая комната. Тебя беспокоит, что он может слышать наш разговор?

— Что ты имеешь в виду? — требовательно спросил Гарри.

— Ровным счетом ничего, — пожал плечами Макс.

«Кое-что все-таки имеется в виду», — мысленно отметил я.

— Продолжай.

Гарри, обнажив в фальшивой улыбке зубы, продолжил:

— Сейчас тысяча девятьсот восьмидесятый, мой мальчик. Лас-Вегас. Озеро Тахо. Гора Рино. Театры в таких местах, где была настоящая глушь в те времена, когда ты начинал выступать. Телевидение. Кабельное тоже. Оплата за съемку. Видеокассеты.

Макс окаменел при этих словах, но Гарри, чувствуя силу своих доводов, наседал.

— Она видит, что происходит, Макс, — продолжал он. — Позволь ей помочь тебе.

Он по-прежнему прекрасно владел собой, это было очевидно.

— Это особенно необходимо теперь, когда… ну, когда твое здоровье пошатнулось.

Я был совершенно уверен, что он хотел сказать «когда ты так болен», но ему не хватило смелости.

Но даже при таком варианте на щеках Макса заходили желваки.

— Извини, мне не следовало этого говорить, — пошел на попятную Гарри.

— Но ты сказал.

Лицо Гарри опять ожесточилось.

— Да, сказал. И не отступаю. — Было слышно, как он скрипнул зубами. — Разве это не правда, черт подери?

Макс ничего не ответил. Не мигая смотрел он на своего агента, и Гарри испугался.

— Хорошо, извини меня, пожалуйста. Перейдем к делу?

Он перелистнул первую страницу контракта.

— Считай, что тебе повезло. Поступила заявка из казино. Учитывая обстоятельства… — Тоном он подчеркнул сказанные слова.

— Балтимор? — спросил Макс.

Жестом Гарри словно сказал: «Что же еще?»

«Боже мой, — подумал я, — как же далеко зашло дело?»

— Слухи быстро разлетаются, — кивнул Макс.

— Особенно по телефонным проводам, — подтвердил Гарри и перелистал еще несколько страниц. — Цифры указаны на странице шесть. И, могу добавить, будут еще доллары кроме тех, с которыми они готовы расстаться.

Макс изучающе смотрел на него.

Гарри собирался продолжать, когда вдруг услышал какой-то тихий звук (который услышал и я) и оглянулся.

— Что это? — пробормотал он.

Макс опять приложил ковшик ладони к правому уху:

— Извини, не расслышал?

— Я слы-шу ка-кой-то шум, — почти по слогам произнес Гарри.

Макс неопределенно отмахнулся.

— Я ничего не слыхал.

Если он действительно ничего не слыхал, он определенно глохнет, ибо я слышал этот звук совершенно отчетливо.

Гарри раздраженно кивнул.

— Ладно, не обращай внимания. — И снова перевел взгляд на листы контракта. — Это не так важно. Ты на шестой странице?

— На шестой.

— Видишь условия контракта? — спросил Гарри. — Десять недель, Два выступления за вечер. Семнадцать пятьдесят за каждое. Условия понятны?

Макс продолжал хранить молчание, но я видел, как напрягся Гарри. Макс всегда умел действовать ему на нервы — ледяной взгляд серо-голубых глаз, властные манеры. Каков отец, таков и сын.

— Ты согласен на эти условия? — Гарри произносил слова подчеркнуто резко, сильно артикулируя.