Особо опасная ведьма - Ольга Мяхар

Паша осторожно пожал внушительную ладонь и мужественно выдержал ответное рукопожатие ухмыляющегося гнома.

– Я слышал, что вы в таверну идете. Может, и Храбра уважите, а уж я тогда много чего ценного могу порассказать.

Мы задумчиво переглянулись с Пашкой. С одной стороны, денег у нас совсем немного, а с другой…

– Ладно, Храбр, пойдем. Угостимся в какой-нибудь таверне, а после и поговорим.

Гном хитро прищурился:

– Зачем же в любой, я вам такую таверну покажу – всем на загляденье. Кормят там отменно, вино да эль подают самые лучшие, что я когда-либо пробовал, а берут с друзей совсем и недорого.

– С друзей? – вопросительно повторила я.

– Так вы ж мои друзья. Разве не так?

Таверна и впрямь была довольно уютной и чистой. Приглушенный свет свечей и пламя горящего неподалеку огромного камина высвечивали довольно простую обстановку заведения. Ни названия, ни вывески хозяин повесить не удосужился, но почти все столы даже в столь ранний час уже были заняты. Нас же хозяин посадил за угловой стол с двумя надежными дубовыми лавками.

– Чего изволите?

Гном жестом приказал нам молчать и быстро и четко рассказал, чего мы, собственно, изволим. А вскоре мы на деле убедились, что Храбр не зря расписывал нам прелести этого места. Мясо тут было мягким и сочным, с него так и капал горячий жир прямо на золотистую, щедро посыпанную укропом картошку. На столе также стоял небольшой тазик вкуснейшего салата, заправленного сметаной, плюс принесли тарелки с поджаренной на шкварках яичницей, в руке согревал душу только что вынутый из печи хлеб, а в кружке плескался теплый пряный эль, лучше которого я еще никогда не пробовала.

Первые полчаса все, что мы могли делать, так это мычать и закатывать глаза от удовольствия, жуя прекрасную еду. Тигра тоже не обделили – принесли на подносе целого поросенка, приправленного специями и обложенного зеленью. Я и сама от такого бы не отказалась, да боюсь, что такое блюдо в меня уже банально бы не влезло.

– Ну как? – Гном сыто рыгнул и откинулся спиной на стену.

Мы с Пашкой одобрительно замычали, я уверенно накладывала себе еще салата, не обращая внимания на выпирающий живот.

– То-то, – значительно произнес он, с одобрением за мной наблюдая. – А теперь слушайте. – Под столом стих не прекращающийся последние минут …дцать хруст костей. – Дракон этот в длину и ширину будет что высокий холм, на который и не сразу взберешься. Чешуя у него вся черная, заговоренная от волшебства, а глаза горят алым пламенем то ли с рождения, то ли от злобы лютой.

Я старательно воссоздавала перед глазами образ монстра, но почему-то голова у него до безобразия походила на Кошину, блин!

– По весне он просыпается и до следующей зимы терроризирует город. Жрать ему, видите ли, подавай, а не то налетит, поймает кого из животных или человека на худой конец да и сожрет у себя в норе.

Повисла трагическая пауза, призывающая слушателей проникнуться и представить весь ужас положения горожан.

– И часто налетает? – поинтересовалась я, отпихивая ногой морду тигра, который упорно пытался пристроить ее на моих сапогах.

– Да как сказать… Коли успеем ему отару овец вывести, так на недельку о нем забыть можно, а коли нет… будет хавать все, что не успеет сбежать.

– Я не понял, – нахмурился Пашка, – а почему за его глаз так дорого платят, да и почему глаз, а, например, не за язык или сердце?

– А потому, – гном наставительно поднял палец, на котором покачивалось прицепившееся колечко лука; Храбр задумчиво на него посмотрел и просто стянул зубами, – а потому, что уже очень многие и рыцари, и волшебники, да и дружина лично его величества пытались убить эту гадину. Да только ничегошеньки у них не вышло, остались от них одни доспехи да штаны иногда.

Снова задумчивое молчание. Тигр все-таки устроил голову на моей правой ступне, и она начала затекать под ее весом.

– А ведь этот гад даже сытый иногда попросту может пролететь над нами да и плюнуть огнем куда-нибудь, а от драконьего огня, как известно, даже камни горят, коли он захочет. А что касаемо глаза, так он у него всего один остался, и гадина скорее сдохнет, чем с ним расстанется и окончательно ослепнет. Ну а слепой дракон, даже и живой, уже не опасен так, как зрячий.

Я некстати вспомнила Кошу, он и впрямь мог менять интенсивность пламени так, чтобы сжечь только то, что хотел, и не тронуть остального.

– Так-то вот… а вы, как я понял, решили рискнуть и выйти против него один на один?

– Пожалуй, да. Только что тебе-то с того? – спросил Паша.

Я одобрительно жевала пучок лука.

– А то: возьмите меня с собой, авось пригожусь. Вы-то небось и не знаете, где он живет, да когда спит, и чем его пронять можно.

– А ты, значит, знаешь? – усмехнулся Пашка.

Гном приосанился.

– Каждый раз, как шли убивать ящерицу, я следил за боем да примечал его слабые места, повадки, а раза два так и вовсе побывал в его пещере, так что знаю, что ведет в нее не только главный вход, но и еще один, помельче да подоступнее.

– Сколько? – спросила я, глядя в его хитро прищуренные глаза.

– Так треть.

Под столом зашевелился тигр, возмущенный суммой, а в ногу, с которой убрали вес, тут же вонзились тысячи тонких иголочек. Лицо сильно перекосило, я изо всех сил старалась не шевелиться.

– Да ладно, ладно, и четверти хватит, – заволновался гном, наблюдая за моими гримасами.

Тигр тут же попытался положить голову обратно. Нога сдвинулась. Я чуть не заорала, пиная его второй ногой.

– Уговорили, одна пятая.

Я засопела и кое-как кивнула. Гном расцвел в улыбке:

– Ну вот и договорились.

Ногу начало потихоньку отпускать.