Бездарь. Охота на бессмертного - Василий Горъ

Приподняв мордочку чуть повыше, зверек несколько раз повел черной пуговкой носа вправо-влево, но зловония крупных хищников не унюхал. Поэтому приоткрыл пасть, усеянную мелкими зубами, сделал пару шагов вперед и снова остановился, приподняв правую переднюю лапку, «затянутую» в ослепительно-белый «чулок». Принюхался снова. Едва заметно перенес вес на переднюю левую и, уловив запах человеческого пота, стремительно юркнул обратно в нору.

«Зря… – отрешенно подумал я, опуская веки и давая отдых начинающим жечь глазам. – Я бы тебя не тронул…»

Мысли питтит не читал. Или читал, но не по-русски. Поэтому на поверхности больше не появился. По крайней мере, из этого выхода подземного лабиринта.

Следующие несколько минут я убил на наблюдение за жуком-акулой, названным мною так по аналогии с жуком-оленем. Иллемарский «сородич» земного рогача[111]отличался длинным овальным телом с горбиком-рубкой в центре спины и какой-то хренью на заднице, один в один копирующей кормовое оперение подлодки проекта 941[112]. Передвигался он так же скрытно и уверенно, как и прототип. То есть пер в толще травы, не раздвигая траву, а подминая ее под себя. И не замечал даже такие значительные препятствия, как комки слежавшейся земли, невесть откуда взявшиеся в середине поля сухие веточки и мелкие камешки. Надкрылья цвета серый металлик не разводил, хотя, наверное, мог. Скорее всего, из-за того, что не хотел демонстрировать расположенные на спине крышки шахт БРПЛ[113]. А вот усами шевелил весьма энергично. Видимо, чуял поблизости конкурента: ТРПК «Ohio», «Vanguard», «Le Triomphant» или «Цзинь».

Увы, боевой курс вел жука-акулу не вперед, а в сторону. Поэтому в какой-то момент я, уперевшись взглядом в край амбразуры, был вынужден снова перенести внимание на постоялый двор.

Первые минуты две – две с половиной я чувствовал себя, можно сказать, неплохо: обожженная щека, лоб и левое ухо ныли более-менее терпимо, амулет на груди щипал, а не жег, а зрение не выкидывало никаких фортелей. Но стоило мне сосредоточиться на лице мальчишки, стоящего перед воротами «конюшни» и зевающего во все тридцать два зуба, как в глубине черепа заворочался раскаленный гвоздь, а глазные яблоки налились свинцовой тяжестью и запульсировали.

«Маги – зло! Даже необученные…» – мрачно подумал я.

Потом торопливо зажмурился, чтобы дать глазам отдохнуть от усиливающейся боли, мысленно выругался и вспомнил, как пришел к этому судьбоносному выводу.

…При первых же звуках чужой речи рефлексы, вбитые в подсознание, кинули меня в сторону. Поэтому шаровая молния, сорвавшаяся с ладоней иллемарца, прятавшегося за поленницей, пролетела мимо. Вернее, лизнула откинутый на плечи капю шон, правую щеку и ОНВ несколькими протуберанцами насыщенного апельсинового цвета, по идеально прямой линии унеслась в небо и, что самое неприятное, на несколько секунд лишила меня зрения.

Работать, ориентируясь лишь на силуэт, отпечатавшийся на сетчатке, мне было не привыкать, поэтому я с ходу врубил кулаком туда, где должны были находиться вытянутые вперед руки мага. И попал. Точно в неосмотрительно выпрямленные пальцы.

Вспышка боли в раздробленных или выбитых суставах на мгновение отодвинула момент возвращения оппонента в боевой режим. Что позволило мне еще чуть-чуть сократить дистанцию и нащупать его правое запястье. Дальнейшие действия я делал уже не на автомате, а в режиме онлайн: рванул оказавшееся неожиданно легким тело на себя, перехватил правое предплечье одним из классических движений какие-кумите[114]и ударил ребром ладони по гортани. А когда уверился, что атаковавший меня маг гарантированно не сможет ни кричать, ни петь в караоке, свернул ему шею, присел на корточки и, дотронувшись до тлеющего комбинезона, попытался понять, не пора ли вызывать пожарных…

Воспоминания о встрече с юным, но подававшим большие надежды стихийником очередной раз заставили меня задуматься о нелегкой доле бездарей в магических мирах. Ведь я, не самый неподготовленный житель планеты, развивающейся по техническому пути, чуть не стал жертвой неинициированного мага:

– Стихийник. Только-только нащупавший свой дар… – уверенно заключил Табаки, когда я закончил описывать размеры и цвет шаровой молнии. – Если бы на его месте оказался первак, шар наказующего огня был бы желтым, а ильмень – ослепительно-белым.

– Последний вариант шара был бы, наверное, значительно горячее? – уточнил я, искренне обрадовавшись тому, что на тявканье шиннаги-ро вышел мальчишка, а не обученный маг.

– Да. Касание шара пятого-шестого уровня наполнения инициировало бы его взрыв и, вне всякого сомнения, закончилось бы твоей смертью…

– Что ж, будем считать, что мне повезло… – буркнул я, очень медленно переместился в горизонтальное положение и, мысленно посетовав на то, что рабочий амулет лечит ожоги уж очень медленно и болезненно, закрыл глаза. – Все, я – спать. Приду в сознание через два часа. Не будить, не кантовать, при пожаре выносить первым…

Мрачные мысли о не самом лучшем настоящем были прерваны появлением в поле моего зрения Табаки и его «личной собственности». Маг, неторопливо шагающий к постоялому двору «Логово керрата», выглядел на все сто: нес голову, как дворянин, род которого насчитывает как минимум двести поколений благородных предков, брезгливо морщился, глядя на крестьян, работающих в поле, и не обращал никакого внимания на следующую за ним Ольгу. Госпожа Фролова тоже выглядела на все сто. Но только со знаком «минус». Ибо очень неплохо вжилась в образ «вещи» и, кажется, даже начала ощущать себя ею.

Нет, ноги, подобно каторжнику, не подволакивала. И не косилась по сторонам, как преступник, выискивающий возможность для побега от конвоиров. Она смотрела перед собой остановившимся взглядом и с каждым шагом все глубже и глубже погружалась в пучину отчаяния и безысходности.

Оценив достоверность игры, я закрыл глаза, чтобы дать им отдохнуть, и ушел в недавнее прошлое.

– Оль, хозяин «Логова керрата» – человек Уленмара ап-Риддерка… – негромко сказал я, вытаскивая из котомки женский сарафан, нижнюю рубашку и местный аналог трусов. – Если он хоть на мгновение усомнится в том, что ты – девственница с Одденмарского архипелага, то вместо иллюзиониста на постоялый двор заявятся три-четыре боевые тройки, которые гарантированно накроют наши с тобой далеко идущие планы большим медным тазом…

– Я же сказала: сделаю все, что надо! – не отрывая напряженного взгляда от котомки, пробормотала Фролова.