Плазмоиды - Сергей Палий

– Прочитайте нам текст, ваше святейшество. – Маринка озвучила фразу, которая уже в течение нескольких минут вертелась у всех на языке.

Папа вгляделся в витиеватые значки на голограмме. Конечно, он знал их наизусть, но, наверное, хотел прочесть так, словно делал это впервые. А возможно, каждый раз эти слова можно было толковать неодинаково.

– На арамейском это что-то вроде иносказания, разбитого на несколько коротких частей, – произнес Папа, собираясь с духом. Он что-то сказал на латыни и оглядел присутствующих мудрым взглядом старика. – Не ждите рифмы. Перевод приблизительный.

У Максима в груди появился какой-то благоговейный трепет. Неужели сейчас он услышит то, что веками скрывалось церковью как самый ценный документ в истории христианской религии?

Иоанн Павел III проговорил строки пророчества четко и громко:

Пастух среди овец

Двенадцать и один

И небо видит пропасть

И я готов в нем раствориться

Ошибку допустив.

Нет жалости, нет любви

Лишь дар запретный

И я дарю его

Мешаю пробежать свободной овце

Руно и кровь отдать прошу.

Рядом мертвый брат

Двенадцати пристанище

Их дар от неба

Одиннадцать и один

Раствориться всем судьбой положено.

А когда пройдут века

Пастух среди

Дар отразится в пяти

Там, где мертвый брат и кровь

И боль, и страдания, через которые стать небом суждено.

Огненный дождь низвергнется

Храм человеческий спасти

Бездну, геенну огненную отвести

Церберов умервсти

Или спасти.

Отражением не отразить

Нужно взор к небу обратить

Пяти

Две сандалии ищут путь, большая и малая

Где узел большой, там цитадель хлеба

И око в ступенях земли.

Папа замолчал.

Мертвенный свет заливал куб, оставляя на лицах людей глубокие тени, от чего лица эти казались старше и суровей. Голограмма исчезла, а вслед за тем из углов к центру вновь протянулись полупрозрачные струны, скрывая величайшую реликвию человечества.

Воздух в последний раз дрогнул, и в центре красного квадрата осталась мнимая опасная пустота.

Никто не ожидал, что первым заговорит Торик. Он повернулся к Папе и спросил:

– Вам генерал рассказал о нашем полете на Марс? О том, что там произошло? О том, что фальшивые боги на самом деле были привратниками Земли, которых оставили хозяева десятки или сотни тысяч лет назад? Настоящими стражами, а не полумерками, как мы. Он ведь уже рассказал вам, да? Сразу после того, как узнал, что вы не имеете отношения к Безымянным, что они всего лишь отступники, еретики вашего братства?

– Да, сын мой. Мы и сами долго думали, еще тогда в 12-м году, когда лже-Зевс и прочие самозванцы отняли у людей огонь… Гадали, кто же они: стражи или палачи небесные? Но окончательно стало ясно, о чем идет речь в пророчестве, лишь после рассказа генерала. После того, как мы наконец-то поняли, что это вы – те пятеро, которым перепала частичка дара после того, как канули в бездну двенадцать изначальных привратников.

Глаза Торика в этот момент напоминали Максиму два маленьких темных омута.

– В таком случае, – жутковато улыбнулся Святослав, – ваше святейшество уже догадались о том, кем был Иисус.

– Да, сын мой, – казалось, что в этот миг Папа постарел еще на добрый десяток лет. – Он был тринадцатым.