Дитя Смерти - Алия Якубова

Пара дней прошла в замке Шемро относительно спокойно. За одним исключением: Шерри продолжали мучить кошмары. Ее больше не преследовали сны об апокалипсисе по ее вине. Все обстояло куда хуже – теперь в снах погибала Мюриэль. Так реалистично, так неотвратимо… Каждый раз при пробуждении у Шерри едва сердце не останавливалось, но ее возлюбленная неизменно оказывалась рядом, целая и невредимая. Но сны повторялись, и это походило на предзнаменование. Сомнения и предчувствия терзали душу девушки, но она ни с кем не делилась ими и сама всячески старалась забыть, но они то и дело норовили поднять свои змеиные головы.

Мюриэль замечала некоторые странности в поведении возлюбленной, в частности ухудшение ее сна, но с расспросами не приставала, лишь осторожно интересовалась и не спускала с нее глаз.

Пару раз вампирша ощущала чье-то присутствие в спальне, не чужое, но потустороннее. Она скорее догадалась, чем увидела, что это был Танат. Оба раза он появлялся очень деликатно, словно специально старался не застать их в компрометирующей ситуации. Возможно, так оно и было. Один раз Мюриэль столкнулась с ним взглядом. Танат тихо улыбнулся и приложил палец к губам, призывая к молчанию, а потом исчез.

Трудно найти более загадочное существо. Мюриэль не могла понять природу этой почти робости Таната по отношению к Шерри.

Еще у вампирши не выходил из головы Уриэль. Ее сердце жаждало мести, но еще больше – полного уничтожения, дабы никогда более от него не исходила угроза. А для этого нужно было действовать. Причем действовать разумно и выверено.

Через пару дней, убедившись, что Шерри в более чем надежных руках, Мюриэль решила заглянуть в клуб, дабы начать компанию против Уриэля, а также разрешить некоторые насущные дела. Это ее долг, как Магистра Города. Конечно, Лота и Кируми отлично ее замещают, но некоторые дела требуют ее непосредственного участия.

Странно, но когда вампирша сообщила о своих намереньях Шерри, та расстроилась, не хотела ее отпускать, хотя вслух об этом сказала лишь раз. Но и раза хватило, чтобы смутить Мюриэль. Как можно ласковее она проговорила:

– Со мной ничего не случится. Что может произойти за несколько часов?

– В прошлый раз ты тоже так говорила, – ответила Шерри, обняв вампиршу. Сейчас она походила на маленького испуганного ребенка, а не на взрослую девушку.

– Обещаю, я не буду поступать настолько опрометчиво, – улыбнулась Мюриэль.

– А может тебе взять охрану?

– Девочка моя, мне больше трех тысяч лет, я Магистр Города не одно десятилетие – я могу постоять за себя.

– И все-таки я волнуюсь.

– Постарайся не трепать себе нервы, все будет хорошо.

– Я очень хочу, чтобы так и было.

– Значит будет.

И все-таки замок Шемро Мюриэль покидала с каким-то неприятным осадком. Видимо, тревога Шерри передалась и ей. Ведь раньше ее возлюбленная довольно спокойно относилась к их вынужденным разлукам, а сегодня… Но Мюриэль все же отправилась в клуб.

В обществе вампиров дела шли своим чередом: легкая паутина интриг с налетом недовольства (а недовольные найдутся всегда), неугомонность некоторых новообращенных, заочная попытка бросить вызов, отпавшая сразу после личной встречи – обычные дела. Практически в любом городе происходит то же самое, и происходило столетия назад. Располагая всем временем мира, вампиры, как правило, дела ведут неспешно, с чувством, с толком, с расстановкой. Как правило, но не всегда.

Один вид вошедшей Мюриэль заставил всех присутствующих вампиров притихнуть, в некотором роде даже вытянуться в струнку. И каждый своим взглядом словно добавлял камень в стену мощи Мюриэль.

Это и значило быть Магистром Города, ибо он, в данном случае она, могла пользоваться силой вампиров города, которая, соткавшись в один общий покров, возвышала собственную силу Магистра. Благодаря этой силе, Мюриэль могла знать о местоположении всех вампиров на подвластной ей территории. Исключение составляли лишь другие Магистры. Тех сковывала лишь клятва верности.

Кивнув всем присутствующим, Мюриэль проследовала в кабинет. Лота и Кируми – за ней, так что их даже звать не пришлось. Улыбнувшись старым подругам, вампирша проговорила:

– Надеюсь, мое недолгое отсутствие не слишком сказалось на делах?

– Нет, все в порядке.

– Замечательно, – кивнула Мюриэль, не углубляясь в вопрос. Она прекрасно знала – случись что-нибудь серьезное, с ней бы немедленно связались. Поэтому заговорила о другом, – Вы обе знаете о моей схватке. Уриэль ушел живым. Но мне не терпится исправить это досадное недоразумение, сами понимаете.

– Ты хочешь теперь сама бросить ему вызов? – поинтересовалась Лота.

– Именно. Я хочу его смерти. Но глупо бросать вызов в пустоту – для этого сначала нужно найти Уриэля.

– Думаю, он все еще в городе, – ответила Кируми, сев на краешек стола.

– Согласна, – кивнула Мюриэль.

– А если он решил затаиться, отступить? – предположила Лота.

– Он: Это вряд ли. Уриэль долго, слишком долго вынашивал планы мести. И нам бы лучше его опередить, пока он не придумал какую-нибудь каверзу.

– Мы и не знали, что он веками преследовал нас, – задумчиво проговорила Лота.

– Как это не опрометчиво с моей стороны, но я и сама не знала, – призналась Мюриэль. – До меня доходили слухи, что он затаил злобу и даже обращался за "справедливостью" к главе нашего рода, но ведь столько времени прошло! Даже по нашим меркам. Планомерно искать мести на протяжении более чем трех тысяч лет – это отдает маниакальной одержимостью. Я бы могла это понять, если бы убила кого-нибудь ему очень близкого, но так…

– Он, несомненно, весьма странная личность, – согласилась Лота. – И надеяться, что он успокоиться и сам пойдет на мировую – не приходится.

– Это уже неважно. Теперь я и сама на нее не пойду, – фыркнула Мюриэль. – После всего того, что он сделал, мне нужна только его смерть.

Сказано было жестко, с металлом в голосе. И Лота, и Кируми хорошо знали этот тон. В такие моменты Мюриэль возражать бесполезно – ее решение окончательно и обжалованию не подлежит. Это ее состояние куда страшнее и опаснее гнева, ибо вампиршей сейчас руководит холодный трезвый расчет.

– Так, – ознаменовала переход к делу Мюриэль. – Для начала необходимо найти Уриэля. Ту дыру, где он залег.