Темные не признаются в любви - Лана Ежова

— Имя! — жестко потребовал Джаред. — В чьем теле он воплотился, лейтенант?

Ох, лейтенант Арно — я вспомнила его! Он работал в специальном отделе полиции Квартена, который в основном занимался повстанцами.

— В чьем теле воплотился Голод? — повторил кромешник.

— Это вы узнаете очень скоро, но будет поздно, — хрипло рассмеялся предатель. Кровь обильно вытекала из правого уголка рта, лилась ручьем на снег. — Настает время Голода!..

Я даже не осознала, что он чем-то в нас швырнул, как Джаред уже разворачивал меня. Повернул так, чтобы прикрыть своим телом.

Нас окутал мрак. Послышался хлопок. Земля под ногами дрогнула.

Испугаться — куда уж больше? — я не успела. Тьма рассеялась.

Подчиняясь любопытству, я чуть извернулась и заглянула за плечо кромешника.

Лучше бы этого не делала. Черная воронка в земле и…

Я зажмурилась.

В парке галдело встревоженное воронье. Видать, хлопок на самом деле был громким, а для нас щит из тьмы заглушил звук.

— Наполовину магическая, наполовину механическая бомба, — тихо произнес Джаред. — Такие в последнее время стал использовать «Покров Латории».

— Пойдемте. — Грегерсон подхватил укушенную на руки. — Девушка в моей помощи не нуждается, ее не нужно вытаскивать из-за грани, достаточно будет лечения обычного целителя.

Фраза насторожила. Не хочет ли вампир сказать, что сам — темный целитель? Нет, не похоже, да и в клубе он пользовался услугами Юриса. Неужели Грегерсон — некромант?

— Элея, ты как? Понести тебя? — предложил кромешник, отвлекая от чужой тайны.

Помня, как смело отвечала на его поцелуи, я поспешила отказаться:

— Спасибо, я сама.

Нет, постараюсь избегать его объятий, они опасны, настоящая западня.

И, хотя меня пошатывало от эмоционального истощения, Джаред согласился с моим решением, но заставил опереться на его руку.

Путь от беседки дался тяжело: ноги дрожали и не желали быстро идти, и на некоторое время я сосредоточивалась на движении. Вглядываясь в снег, я пыталась уловить юркую мысль — какая-то странность не давала покоя.

— Арк, ты не выглядел удивленным, увидев Арно.

Замечание Джареда выдернуло из напряженных размышлений, и я прислушалась к разговору мужчин.

— Я подозревал его.

— Но не сообщил?

— Обвинять голословно? Я не привык без доказательств.

— Ты обязан был рассказать о своем подозрении. Что еще ты утаил от меня, Арк?

Вырвавшийся вперед Грегерсон покачал головой:

— Я виноват, согласен. Готов понести наказание.

Коротенький диалог на спокойных тонах, но сколько всего осталось невысказанным и непонятным мне.

Кстати о непонятном.

— Вы назвали меня своей дочерью, — фактически обвинила я идущего впереди брюнета.

— Боги упаси! Я даже не знаком с вашей матерью, леди, — притворно возмутился он. И, не дав мне и рта открыть, уже спокойно уточнил: — Вы — моя принятая дочь. Почувствуйте разницу.

— Ну да, выгнать из рода легче.

Грегерсон издал странный звук.

— И не надейтесь, леди. Такими маленькими злючками не разбрасываются. Я, может, мечтаю выдать вас выгодно замуж.

— Что?.. — Я застыла в шоке.

— А чего тянуть? Я и жениха присмотрел, награжу вами, пускай мучается.

Джаред, приобняв за талию, слегка подтолкнул меня вперед.

— Арк, прекрати пугать Элею, — велел вампиру и уже для меня добавил: — Хорошая моя, никто тебя ни к чему не станет принуждать.

Парк заканчивался, и я мимоходом поняла, что показалось странным. Следы. Их было мало на снегу. Арно, несчастной девушки и мои. Кромешник с вампиром пришли не со стороны университета? Что тогда они делали в парке? Гуляли?

Глупые мысли приходят несвоевременно. И я, выкинув их из головы, задала важный вопрос, тот, от которого Грегерсон, как подозреваю, меня пытался отвлечь:

— Почему вы приняли меня в род?

Вопреки ожиданиям, ответ получила честный и откровенный:

— По просьбе друга, чтобы меткой рода я перебил метку жертвы, которую поставил вам Арно.

— Метку жертвы? — Мороз по коже продрал от пяток до макушки.

Такой знак вампиры, преступившие закон и утратившие всякое понимание добра и зла, наносили людям, которые умирали в течение суток. Жертва, на которую открыта охота. Жертва, которую вот-вот сожрут, наслаждаясь каждым глотком крови… Самый страшный, беспощадный знак.

Нет, можно сбежать подальше и спрятаться, но такой знак не стирает время, вдобавок его видят другие вампиры, он их дразнит, и риск нарваться на еще одного неадекватного кровопийцу велик. Жить, ежесекундно оглядываясь, та еще мука…

— Лорд Грегерсон, — голос сорвался от волнения, — спасибо…

— Джареда благодарите, леди, — несколько брюзгливо произнес приемный «папочка», — на тот момент вы не вызывали у меня никаких добрых чувств.

А сейчас, выходит, вызываю? Вопрос жег мне язык, но я сумела удержаться. Не время для пустой болтовни.

— Последний вопрос можно? Лейтенанта Арно корежило, потому что на мне две защиты?

— Мой медальон защищает, а метка принятой дочери Арка делает тебя опасной для вампиров из младших родов. Если они решают напасть на тех, кто выше, включается механизм самоуничтожения.

Слова Джареда не только объяснили все, но и заставили задуматься: стоит обижаться, что мне вручили медальон, не раскрыв его особенности, или же благодарить? Впрочем, будь кромешник честен, я не приняла бы столь ценный артефакт.

Когда пострадавшую девушку сдали целителю с рук на руки, Джаред провел меня к вратам, где скучал посыльный, а затем — и в общежитие.

Посмотреть, что передала бабушка, удалось не сразу. Кофр с цветными квадратными футлярами стал досадной неожиданностью — я просила всего один комплект, она передала четыре. Ну зачем столько, если планирую надеть украшения лишь на бал?.. Открыв последнюю коробочку, обомлела. Бабушка обезумела! Только не эти драгоценности…

Я резко захлопнула футляр, филеем чуя, что неприятности близко.

— Мадлен, у тебя есть сейф?

— У меня есть Принц, он лучше сейфа, — отозвалась девушка, не отрываясь от магической горелки, на которой булькало варево болотного цвета.

— Кот не помешал мне нанести на флаконы иллюзии, — осторожно напомнила я.

— Он чувствует намерения, ты не желала зла.

Забавное объяснение… Что ж, хочет верить в сторожевые умения кота, ее дело.

В комнате со звонким хлопком возник «вестник» и упал мне на колени.