Дочь двух миров. Возвращение - Вера Чиркова

– Не будем терять времени, – возвестила я, обнаружив стоящего в дверях мужчину с сильно выпиравшим вперед левым плечом, и мысленно выдала приказ Пулю.

Возвращаться в одно целое пауки почему-то упорно не желали, но разборки с ними я оставила на потом. Сейчас мне больше всего хотелось вернуть деду ступню.

– Варвара! Ты чего творишь? – охнул Бес, обнаружив, что два паука, плотно примотав его к спинке кресла, тащат к приглянувшемуся мне невысокому столику.

Донора и меня они доставили туда таким же способом, а Данерс и остальные зрители переместились сами, занимая места чуть поодаль.

– Возвращаю тебя в мир здоровых мужчин, – пошутила я, привычно изучая поле деятельности, и первым делом усыпила донора.

Слишком тревожно поглядывал на меня мужичок, комкавший в руках невзрачную куртку.

– Им что, не дают новой одежды? – осведомилась у Данерса, осторожно закатывая левый, необычайно широкий рукав поношенной, не раз штопанной рубахи.

– Дают, – вздохнул инквизитор. – Но новое они берегут. Иногда родным отдают. Не каждый лекарь станет возиться, поднимая рукава, большинство просто порвет или полоснет ножом.

– Понятно, – кивнула, разглядывая предплечье, к которому была прибинтована вымазанная засохшей кровью ступня. – А это старье хоть кто-то дезинфицирует? Или стирает?

– Магией, – недовольно кривя губы, пояснил дед. – Но ты лучше продублируй.

– Сделаем по-другому, – ответила ему и превратила рубаху и бинты в энергию.

Он же сам говорил, что это мне теперь доступно.

– Однако… – выдохнул дед. – Прежде ошпаривание пациентов в обслуживание не входило.

– Зато можешь накопитель пополнить, – отстраненно откликнулась я, начиная потихоньку отделять стопу Беса от чужого плеча и временно пережимать сосуды.

– У меня и так под горло, а у тебя? – запоздало обеспокоился он.

– А я никогда не берусь за работу, если чувствую нехватку. И будь добр, не отвлекай, а то приживлю ногу задом наперед.

Решительно сменив длинные рукава своего камуфляжа на короткие, потянулась к его калечной култышке, осторожно убирая повязки. Резко возникшая тишина сначала меня не обеспокоила. Однако через пару секунд, когда вокруг вдруг встали стенкой боевые копии Пуля, я насторожилась и непонимающе огляделась.

– В чем дело? Бес? Ты от страха язык прикусил или в тебя полный стан попал?

– Прости, Варюха, – облегченно выдохнул он, – вдруг померещилось… ты же терпеть не могла татух?

– И сейчас на дух не переношу, – фыркнула я, мельком глянув на правое запястье, и смолкла на полуслове, не веря своим глазам.

Едва заметный орнамент из бледных родимых пятен, оставшийся на коже от защитного шеосского амулета, стал ярче и украсился новыми узорами. Причем они казались мне смутно знакомыми.

– Дед… а ну-ка глянь, на что он похож? – ошеломленно пробормотала, протянув Бесу руку.

– Никому не поверил бы, – рассматривая завитки, выдохнул он, – но против факта не попрешь. Он тебя все-таки достал. Но почему на этой руке?

– Там у меня когда-то был амулет Шейны, и после первого перехода от него остались почти бесцветные следы, – призналась я на местном языке.

Посвящать гостей в тайны шеоссов у меня не было никакого права.

– Позже разберемся, – мгновенно сообразил Бес и, переходя на русский, заявил: – А сейчас пришей наконец эту ногу, как-то я по ней начинаю скучать.

Зрители, ожидавшие от исцеления яркого зрелища, явно были разочарованы. Я сидела с прикрытыми глазами, дед скучающе зевал в объятиях одного из пауков, а с ногой, свободно лежавшей на столе, с виду ничего особого не происходило. Объяснять им, что под тонкой пленкой молодой кожи идет одновременно полсотни важных процессов, было некогда. Подлый князь ничуть не обеспокоился ни о том, чтобы доставить узнику как можно меньше боли, ни о трудностях целителя, которому придется приращивать ногу. Отрубленную грубо и безжалостно, будто палач поднял руку не на человека, а на тушу бычка.

И во мне все крепла уверенность, что он и в мыслях не держал возвращать Бесу свободу… и мне заодно. Хотя непонятно, на что надеялся, ведь знал, что шеоссы один за другим занимают мятежные города.

– Значит, был в запасе еще какой-то козырь, – проговорил вдруг Бес, и когда я изумленно уставилась на него, довольно пояснил: – Ты сопишь так красноречиво…

Полюбовался моим возмущением и с лукавым смешком сознался:

– Просто ощутил твою злость, потом подозрительность и беспокойство… а поскольку хорошо тебя изучил, то смело предположил, что думала ты про Унгреда. Я и сам удивляюсь его наглости, граничащей с тупостью. Хотя отлично понимаю, что победить они надеялись за счет эффекта неожиданности. Ну и артефактов.

– А еще разброда в совете, – безжалостно добавила я, вполглаза наблюдая за самостоятельно идущими процессами заживления, – и самоустранения шеоссов. Никто же не ожидал, что они так решительно выйдут на арену. Но он ведь не отступил, не сдался, когда почуял, что мятеж провалился. Сначала я верила, что князь собирается вернуться и показать полученную силу, но теперь припоминаю, как он позеленел, не обнаружив своих артефактов. И как подозрительно прятал взгляд Жетмос.

– Значит, у них с сестрой был запасной план, – безапелляционно заявил внимательно слушавший нас Глеб. – И в этом плане старому князю не было места. И мне теперь другое интересно – а точно доказано, что сгорела именно дочка князя, а не кто-то другой?

– Она стояла там, рядом с отцом и братом, – сообщила я, добавляя регенерации энергии и создавая высокий ортопедический ботинок с тугой шнуровкой. – Дед, денек придется спать в обуви. Кости должны окрепнуть.

– А откуда известно, что стояла именно она, – не сдавался недоверчивый сыщик, – если у сынка был артефакт подчинения и он мог вместо сестры привести любую из своих девиц? Ведь внешность подделать несложно?