Подвижные игры для принцесс - Наталья Тимошенко

«Эх Ринка, Ринка…Еще до андарровского двора не доползли, а ты уже искусство интриги осваивать начала… Что же дальше будет?»

Жуткая смерть от недостатка взаимопонимания. На вопрос: «А не пойти ли мне поесть?», буду давать ничего не значащие ответы самой себе — отчего помру с голоду.

Удовлетворившись мычанием, Лина стала стаскивать с меня одежду. Противится, сил уже не было. Дабы сохранить остатки гордости приняла посильное участие в процессе разоблачения — переворачиваясь с одного бока на другой и поднимая руки.

Только я успела занять «налёжанное» местечко под остывшим одеялом, как в нашу обитель ворвался радостный менестрель.

— Девчонки, смотрите, что я раздобыл! — И водрузил на стол запыленный кувшин.

Лина откупорила сосуд, понюхала и с удивлением воззрилась на Огала.

— Отличное вино! Откуда? Неужели с совета осталось?

Надо сказать, что наши парни принимали участие в вечерних посиделках наряду с другими местными жителями. И если Огал делал это добровольно, по причине большой любви к халявной «мудрости», то Алеису просто ничего другого не оставалось. Отказ от участия в «совете» (когда тебя приглашают), равносилен оскорблению. Или признанию себя еще не достигшим зрелости (дитем малым, неразумным).

Менестрель округлил глаза и осклабился.

— С совета?! Что ты! Да после этих пропоиц от выпивки и духа не остается. Даже таракану напиться не хватит. К тому же, этим ребятам не что получше, а что покрепче подавай. Чтоб сразу с ног долой.

— Где же нашел?

— А это очередная вдовушка в наступление перешла. — Раздался от двери голос лорда. Вслед за голосом появился и его обладатель.

— Что за вдовушка? — Повеяло пикантной историей и я вмиг навострила ушки.

Огал разместил на физиономии выражение полнейшей неосведомленности. Но нагло соврать прямо в требовательно уставившиеся на него глаза не решился. Всего лишь невинно потупил взор.

— Ну…, есть тут одна…

— Одна?! — Алеис ухмыльнулся. — Наверное, ты хотел сказать одна дюжина… Все здешние вдовицы уже поставили на тебя капканы. И это вино, всего лишь очередная приманка в одном из них. Как и те три рубахи, два ремня, плащ и куча побрякушек, подаренные тебе ранее.

— Что?! А тебе, откуда это известно? Уж не роешься ли ты в моих вещах? Вот уж чего не ожидал от вашего лордства!

— Я бы твое тряпье даже в руки брать не стал, не брось ты его на моей кровати. А так, пришлось перекладывать… Кстати, сделай милость, в следующий раз для свалки всякого хлама используй свою лежанку. Тем более что она итак похожа на средоточие изначального хаоса.

— Тряпье? Да эти рубахи совсем новенькие. Специально сшитые.

— Скорее уж перешитые из чьих-то обносков. А плащ…

— Что плащ? На нем даже муха не сидела!

— Естественно. Потому что здесь нет мух. Сдувает их.

— И что не так с плащом?

— На спине заплатка, под которой приличных размеров дыра. А чтобы это не бросалось в глаза, ее довольно затейливо украсили вышивкой.

— Ничего подобного…- Огал кинулся к своему топчану и, разворошив нагромождение всевозможного хлама, извлек обсуждаемый подарок. Повертев в руках и просмотрев на свет, он слегка сник. Но тут же, тряхнув гривой темных волос, лучезарно улыбнулся. — Подумаешь, дырочка! Зато он теплый! А вот вам, лорд, подарков никто не дарит! Оттого и ворчите!

— Дарят, но я не считаю возможным их принимать.

— И когда ж такое было?

— С какой стати я должен перед тобой отчитываться? Только король может требовать от меня доклада… И принцесса.

— О! А это уже благородной спесью попахивает…

Алеис резко обернулся к Огалу, сжав кулаки. Менестрель расправил плечи и выпрямился. Точнее сделал попытку, но высота потолка так и не дала богатырской стати проявиться вовсю. Что не помешало воздуху зазвенеть от напряжения…

— Лорд Олланни… Господин Огалиус. — Тихий голос принцессы пронесся по комнате как легкое дуновение ветерка. Зато последствия от него были просто «волшебные». Оба спорщика захлопнули рот, а Алеис так даже склонился перед принцессой в поклоне.

Нда-а-а. Мощно… Парой слов перекрыть бурную реку Огалова красноречия и подрезать крылышки Алеисову гонору — сей подвиг заслуживает обелиска. Ну, или хотя бы памятной дощечки с надписью: «Ей удалось невозможное!».

«На некролог смахивает…»

Ну, тогда что-то вроде: «За великие заслуги перед человечеством».

«Уже лучше. Но больше для королевской благодарственной грамоты подходит…»

Да хоть бы и грамота. Главное увековечить сие деяние в истории. Потомки должны помнить своих героев!

В этот момент дверь вновь отворилась, пропуская приземистую фигурку одной из старостиных жен (коих у него штук пять насчитывается), наполовину скрытую за гигантским подносом заваленным едой. Просеменив к столу и сгрузив на нее свою ношу, женщина лучезарно улыбнулась, потыкала рукой в сторону стола, порыкала, поклонилась и вновь исчезла за дверью.

— О, а вот и закуска. — При виде еды, Огал позабыл обо всем, включая недавно назревавшее выяснение отношений. Теперь он вновь был готов любить и понимать всех без разбору. — Интересно, в честь чего такое пиршество? Раньше нас не слишком-то разносолами баловали.

— Какой-то здешний праздник начинается. — Алеис тоже успокоился и склонился над столом, рассматривая содержимое подноса. — Ближайшие несколько дней все будут есть сколько влезет, а потом отправятся на большой торг, последний в этом году. Вскоре после его завершения начнется период дождей, плавно переходящих в снег. Дороги сначала расквасит, потом засыпит и поселок станет до весны практически недоступным.

— Это точно праздничная пирушка, а не откорм жертв, для заклания в честь их праздника? — Я с опаской покосилось на благоухающую слюногонными ароматами еду.

— Ну, так, по крайней мере, мне рассказывала наша добровольная помощница Карфи.

— О! Она уже Карфи? И когда это вы лорд успели? — Передразнивая манеру Алеиса, я вскинула одну бровь.

— Я спросил, не будет ли она возражать против подобного сокращения, поскольку ее имя несколько трудновато для нашего произношения. И госпожа Карфийетлаба любезно позволила мне это.

— И что же сложного в ее имени? Необычное только что. — Я скривилась в попытки изобразить недоумение пополам с легким пренебрежением: дескать, что ж вы лорд Олланни уже совсем говорить разучились? Хотя, по правде, от этого имечка у меня самой челюсть колом вставала и отказывалась родную речь воспроизводить.

— Ну, в вашем магическом словаре, я думаю, найдутся слова и пострашнее. А у меня и на этом язык спотыкается.

— Что так? Или в Андарре иноземные гости редкость?