Пропущенные материалы: Наследие Шестой - Питтакус Лор

Катарина выворачивает с грязной проселочной дороги, и мы выходим из машины. Позади сутки непрерывной езды, сейчас около трех утра. Мы в Национальном парке «Озеро Уошито», штат Арканзас. Въезд был закрыт, поэтому Кэт пробила ограждение, а потом виляла по бездорожью в тени деревьев, пока мы не выехали на главную дорогу парка.

Когда-то давно мы уже здесь бывали. Но в тот раз я была ещё совсем крохой и ничего об этом не помню. Катарина рассказала, как ещё в прошлый раз подметила, что это место отлично подходит, если понадобится спрятать Ларец.

Видимо, это время пришло.

Выйдя из машины, я слышу тихий плеск волн, набегающих на берег озера. Мы с Катариной идем на этот звук между деревьев. У меня в руках Ларец. Мы решили, что он слишком громоздкий, чтобы без опаски возить его с собой. Кэт говорит, что Ларец ни в коем случае не должен достаться могадорцам.

Я не спорю с ней на эту тему, хотя мне не дает покоя подспудный смысл этого мероприятия. Ведь, если Кэт считает, что дошло до необходимости прятать Ларец, чтобы с ним ничего не случилось, значит, она думает, что нас могут поймать. Точнее, наверняка поймают.

В прохладе ночи я шлепками разгоняю комаров. Чем ближе к воде, тем их больше.

Наконец, мы выходим на берег озера. В самом его центре виднеется заросший островок, и я знаю Кэт достаточно хорошо, чтобы понять, что она задумала.

— Я всё сделаю, — говорит она, насилу выговаривая слова.

Кэт измотана и едва держится на ногах, так как не спала уже несколько дней. Я тоже почти не спала, лишь урывками по несколько минут в машине. А у Кэт не было даже этого. Ей надо отдохнуть.

— Приляг, — говорю я, — давай, я сама.

Кэт слабо протестует, но почти сразу же ложится на берегу.

— Отдохни, — прибавляю я, беру плед, который она захватила вместо полотенца, и укрываю её от комаров.

Сбросив одежду, я крепко прижимаю к себе Ларец и захожу в воду. Поначалу холодновато, но когда я погружаюсь в воду полностью, становится почти тепло. Я неловко гребу по-собачьи, удерживая Ларец одной рукой.

Прежде мне никогда не доводилось плавать ночью. Чудовищным напряжением воли я пытаюсь не представлять, как из мрачных глубин к моим ногам протягиваются руки, чтобы утащить вниз. Я сосредоточена на своей цели.

Когда я добираюсь до острова, мне кажется, что путь занял целый час, хотя прошло, скорее всего, минут десять. На воздухе меня начинает бить дрожь. Я неуклюже перебираюсь по камням, устилающим берег. Островок маленький, от силы соток 40, почти круглый, так что добраться до середины недолго.

Вырыть яму глубиной фута три занимает времени больше, чем заплыв с Ларцом. Земля твердая, и под конец руки изодраны в кровь, каждое новое движение отзывается болью.

Наконец, я опускаю Ларец в яму. Хотя я ни разу не видела его содержимого, даже не открывала, расставаться с ним всё равно тяжело. Я раздумываю, не помолиться ли над Ларцом, таящим в себе так много возможностей и надежд.

Нет, молиться не буду. Вместо этого я просто забрасываю яму землей и разравниваю получившийся холмик.

Я понимаю, что могу больше никогда не увидеть свой Ларец.

Я возвращаюсь к воде и плыву обратно к Катарине.