Шут и слово короля - Наталья Сапункова

Кажется, Аллиель после того случая на Эдина обиделась, надувала губы и отворачивалась — не иначе, отец ей что-то сказал. И Эдину это вовсе не нравилось, хотя особенно огорчаться было некогда. Якоб взялся за него с удвоенным рвением: ранний подъем, разминка, потом — побегать вокруг замка, благо еще не начались дожди и грязь месить не приходилось. После этого они брали по мечу, тупому, тренировочному, становились друг напротив друга, и начиналось…

— Эй, следи за ногами! Двигайся, двигайся больше! — кричал Якоб, гоняя Эдина то вокруг себя, то по всему двору, — эй, замороженный, двигайся, говорю!

Он обходил Эдина то слева, то справа, заставлял падать. Часто применял «обманку», то есть замахивался в одном направлении, а бил в другом. Или, бывало, терпеливо объяснял, если сразу не доходило, а потом заставлял повторять одно движение тысячу раз… ну, Эдину казалось, что тысячу…

— Смотри на меня! В глаза! И на клинок, не теряй мой клинок!

Смотреть одновременно и в глаза Якобу, и на его клинок тоже была та еще задачка. Хотя правило это Эдин, конечно, знал. Глядя в глаза соперника, можно угадать, что он сейчас сделает. Но Якоба и глаза не больно выдавали.

— Да не пялься ты, смотри вскользь, — смеялся Якоб, позволяя Эдину недолго перевести дух. — Иначе в бою долго не проживешь.

Их с Якобом тренировки всякий раз были желанным представлением для замковых жителей. Эдин всё ждал, когда же им надоест выходить и глазеть, но нет, не надоедало. Граф тоже как-то вышел посмотреть, стоял и одобрительно качал головой. А вот Аллиель не появилась ни разу. Может, ей было неинтересно, девчонка же.

Слуги Графа смотрели и делали свои выводы, причем такие, что Эдин бывал изумлен и озадачен. Как-то раз он вызвался помочь хромому Виллену сложить наколотые дрова и услышал ни много ни мало следующее:

— Ты, значит, наш будущий лорд, как я понял? Может, не стоит тогда тебе черной работой руки занимать, а?

Это была такая очевидная глупость, что Эдин рассмеялся в голос.

— Это с чего бы мне быть твоим лордом, а, дядька Виллен? Мне?

— Так ведь его светлость вон как тебя поставил, — спокойно пояснил Виллен. — Обращается, как с наследником. Учит, как наследника. Вон, с оружием упражняешься, как молодой лорд.

— Так мы с Якобом в цирке с оружием выступаем, дядька Виллен. И деремся, и ножи кидаем, и по всякому. Я могу стрелой из лука у тебя с головы яблоко сбить, хочешь?

И кто его за язык дергал? Хотя, как Эдин и ожидал, Виллен покачал головой.

— Нет, что-то не хочу. Выступаете, значит, в цирке с оружием? Ну да, вы же, циркачи, не как все, ненормальный народ. А вообще, последний оружейный учитель тут при молодом лорде Гринте Кане был, младшем брате его светлости. У самого-то его светлости ни одного сына не было, да и дочек, в общем, тоже, вот только одну Всевышний послал уже напоследок, на беду ли, на счастье — кто знает. Такой уж наш лорд человек, обо всем заранее беспокоится, чтобы по его было. Не все ведь ему равно, за кого маленькой леди замуж выходить.

— Вот дурак хромой! — рассердилась неслышно подошедшая Меридита. — Всё бы болтать ерунду, язык без костей.

На этом тот разговор и завершился. Все, значит, решили, что Якоб при нем как оружейный учитель. Как при молодом лорде, ничего себе. А последние слова Виллена — так особенно! «За кого маленькой леди замуж выходить». За него?!

Это казалось нелепостью, но запомнилось, запало в душу. Конечно, до того, чтобы рассуждать, на ком жениться, мысли Эдина были пока невероятно далеко. Нет, он не сомневался, что это случится. Когда-нибудь. И кто знает, будет ли это законный брак, освященный в Храме и записанный в управе какого-нибудь города, циркачи далеко не всегда женятся законным браком. Но все равно, если вообразить себе девчонок, из которых Эдин мог бы — когда-нибудь! — выбрать себе подругу, то такая, как Аллиель, в этот ряд не попала бы никогда. Хотя, как ни странно, и это тоже он осознал лишь теперь — такую он и хотел бы. Вот именно такую, с нежным лицом и светлой косой. Такую хрупкую: ветер подуй, и она улетит. Такую задаваку…

Но врожденная практичность циркового мальчишки, который зарабатывал свой хлеб с пеленок, возражала: да куда она годится, эта неженка? Что умеет? Чему её можно научить? Ей только леди быть, а в цирке делать нечего. Да и вообще, ей нужно, чтоб толпа слуг вокруг крутилась: «Леди Алиель, ах, леди Аллиель!» Тьфу, одним словом.

Но его к ней тянуло, да. Хотя бы посмотреть лишний раз. Так мало ли! Похочется, и перестанет. Ну, красивая, да! Мало ли кто красивый! Милда вон. Милда, может, еще и лучше…

Кстати, а Граф, похоже, и не хотел, чтобы они с Аллиель подружились. Во всяком случае, когда приходил Эдин, он всегда отсылал прочь Аллиель…