Его высочество господин целитель - Виталий Башун

Пришлось в очередной раз рассказывать, как заблудился в горах, как оказался в Лопере, поработал поваром (отдельная благодарность Сену за науку) и травником (благодарность факультету в лице декана).

В ответ одногруппники поделились со мной новостями. В частности, информацией о грядущем рассекречивании целителей и снятии клятвы. Дескать, после обеда должны подъехать представители КСОРа с артефактом и провести эту процедуру со всеми студентами факультета. Зачем это нужно, никто не понимал, но все согласились, что в качестве повода для похода в кабак данное событие вполне сгодится. А уж отметить мое возвращение даже дедушка Лил не отказался и отменил последнее занятие. Я, в свою очередь, пригласил всех, в том числе и декана, в таверну «Веселый пират», занимавшую старинное трехэтажное здание на стыке кварталов богатеев и ремесленников. Это заведение – как раз то, что нужно для банды студентов.

Обговорив время встречи, я попрощался с товарищами и собрался в хранилище за новенькими мантиями и прочими причиндалами, необходимыми для учебы на четвертом курсе. Сен отозвал меня в сторонку и смущенно спросил, можно ли ему прийти с Весаной. Я, разумеется, не возражал, но что-то в его голосе мне не понравилось. Какая-то легкая тоска и меланхолическая грусть. Списав все на неурядицы в личной жизни Сена, но сделав в памяти пометку, я отправился по своим делам.

Хорошо, когда в твоем распоряжении есть карета. Помотаться по городу пришлось очень даже немало. Я завез домой вещи, полученные в хранилище, поиграл с дочкой и уложил ее спать, ибо без папы малышка не желала укладываться ни в какую. После этого отправился к Свенте, дождался перерыва в ее занятиях и сообщил о предстоящем мероприятии. В ответ мне пришлось выслушать массу полезных сведений о способах самосовершенствования некоторых недалеких целителей, так и не научившихся понимать, что женщине требуется время для подготовки к подобным событиям – неделька, а лучше две. Ведь надо пошить платье – не в тренировочном же костюме идти, а дома все сплошь старье немодное; подобрать украшения в тон к новому наряду; нанести боевую раскраску, то есть сделать макияж, причесаться, помыться (в какой последовательности, я так и не уловил) и вообще морально настроиться. Робкое замечание о том, что Свента и без краски чудо как хороша, вызвало две изумрудные молнии, вбившие мое самомнение ниже тротуарной плитки.

После беседы с женой я обрушился на сиденье кареты весь в мыле, хотя было не так уж жарко, вполне по-осеннему, и приказал везти меня в театр, отчаянно надеясь, что хотя бы у Вителлины проблем с платьем и макияжем не будет. Вторую лекцию о правилах подготовки женщин к пьянке я, боюсь, не выдержу.

Мутный бред кошмара потихоньку бледнел и уступал позиции реальности осеннего утра. Я осознал себя лежащим на мягких, хорошо взбитых пуховиках нашей со Свентой кровати в спальне герцогского дворца. Общее состояние здоровья оценивалось мною от «плохо» до «о-очень плохо». Мысль о вдруг потерянных способностях и куда-то девшейся самоочистке организма испуганной куропаткой вспорхнула в моей голове и, заполошенно хлопая крыльями, заметалась в звонкой пустоте, стукаясь то в левый, то в правый висок, то в темя, то в лоб. Спустя вечность я вспомнил о том, что сам же и блокировал самоочистку перед походом в таверну. Какой смысл пить дорогие напитки, когда алкоголь мгновенно вычищается и ты сидишь трезвый до синевы среди завидно пьяной компании? Я не пьяница, но почему бы изредка не позволить себе немного расслабиться.

Поспешно сняв блокировку, я ощутил волну благодатной свежести, пробежавшей от головы до пяток, повернулся на левый бок и приоткрыл глаза. Взгляд встретился с двумя факелами изумрудного пламени из-под грозовой тучи нахмуренного чела дражайшей половинки и, трусливо вильнув, скрылся в самой-самой глубокой ямке моей души. Разум лихорадочно пролистывал страницы вчерашнего праздника, которые сумел вспомнить, и ничего такого, что могло бы вызвать ярость жены, не находил.

– Свенточка, солнышко мое, – проворковал я, стараясь придать голосу бархатные интонации, и протянул руку, чтобы погладить обнаженное плечико женушки, но тут же получил чувствительный шлепок и зашипел от боли.

– Я тебе не солнышко, кобель! Тебя в Лопере научили таким способам любви?!

– К-каким способам? Что-то не припоминаю…

– Еще бы ты припомнил. Наклюкался, а потом всю ночь меня… имел.

– Тебе не понравилось? – по-настоящему испугался я, стараясь детально воспроизвести в памяти, чем же мы с женой занимались этой ночью.

Память фрагментами высвечивала довольно похотливые картинки и… сладострастные стоны Свенты. Значит, понравилось. Тогда в чем дело?

– Понравилось, – честно ответила жена. – Ты разговор в сторону не уводи! Кто тебя научил этим способам?

– Никто. Честно-честно! У нас специальный курс есть и даже зачет по нему: «Способы сексуального удовлетворения и их влияние на физиологические процессы в организме мужчины и женщины».

– Да-а-а? А зачет этот вы сдаете практически? Парами? А кого у вас больше в группе, мальчиков или девочек? А что вы делаете, если девочек на всех не хватает? А с кем в паре ты сдавал зачет? С Кламирой? Уверена, что вы получили высший балл…

Штормовая волна сарказма, шипя пенистым гребнем, грозилась накрыть меня с головой и утащить за собой в холодную и мокрую пучину скандала.

– Свента! – в отчаянии возопил я. – О чем ты говоришь?! Конечно же зачет мы сдаем исключительно теоретически! Что такого, что я захотел тебя порадовать и применил для этого свои профессиональные знания?!

– Вот как?! Меня порадовать? А тренироваться начал еще в таверне?! На Кламире и Вителлине?!

Яркой вспышкой высветилась одна из вчерашних сцен в таверне…

После третьего или четвертого бочонка гонмарского крепкого я сижу на лавочке за столом и всем приветливо улыбаюсь. С левого бока пристроилась Вителлина и, положив голову на мое плечо, рассказывает о том, что я славный парень и она хотела бы видеть меня своим мужем, но сердце мое занято и она поняла это еще в Сербано. А теперь ей нравится Сентаррино. Он большой, сильный и добрый. Однако рядом с этим парнем крутится какая-то курица, которая не дает познакомиться с ним поближе. А брачного браслета на нем нет и сердце его свободно – об этом ей говорит женская интуиция, которая, как известно, сильнее мужской логики, во всяком случае, в таких вопросах. Поэтому Вителлина готова отблагодарить своего друга Филлиниана, если он познакомит ее с однокурсником. Помнится, я громко сказал, что непременно познакомлю чудесную девушку Вителлину с прекрасным парнем и своим лучшим другом Сеном. Певица пообещала дать распоряжение пускать Сена в ее личную ложу. Одного. Без курицы. Только в компании меня и Свенты, а лучше без меня и без Свенты. Или можно со мной и Свентой – мы же не будем ходить за ним хвостом.

Вителлина, успокоенная, задремала, а Весана, злобно фыркнув, молнией метнулась к выходу, на ходу крикнув Сену, что если он еще хоть на секунду задержится в этом борделе, то между ними все кончено. Друг тяжело вздохнул и уныло поплелся вслед за своей пассией.