Черная дорога - Артемис Мантикор

— Я чувствую ехидство в твоих словах, — она всё ещё не оборачиваясь смотрела в бесконечный ковёр облаков по ту сторону Обсерватории. — Но по итогу эта эмоция подошла бы мне. Ведь ты делаешь точно так же. Оставляешь всё на меня. После твоих слов об обязанностях, я думала ты станешь лидером города.

— Это не поможет решить вопрос прохождения Стены. Я всего один, Альма, и я или пройду Стену или стану новым диктатором в городе. Полагаю, меня ждёт война с теми из топов, кто это не оценит, и решит что я буду их как-то притеснять. Другие придут поживиться на чужих костях. Третьи… ох, хорошо, что ты не понимаешь смысл слова «интриги».

— Я понимаю значение этого слова, — возразила Серая.

— Тогда почему постоянно в них попадаешься? Чёрная плевать хотела на свои обязанности. Белая, если говорить честно, игнорирует половину из них, всё что не связано с прохождением и нижними этажами она просто не замечает. Почему тебе не поступать так же? Чем бы ты занималась, если бы у города был король или нормальный главный юст?

— Делала бы то, что делаю. Я — это моя работа. Но была бы рада ограничиться только присмотром за Обсерваторией.

— Тогда этим и займись, а на попытки подбить тебя против кого-то не реагируй. Мировая справедливость — не твоя забота. Вообще-то и тогда, когда ты нас изгнала в первый раз, и тогда, когда попыталась изгнать Гильдию по клевете ничего не стоящих личностей — должна была действовать Чёрная. Разве это не обязанности главного юста?

— Она не покидала кладбище.

— Неплохо устроилась. Сидела на одном месте, иногда развлекаясь охотой на птиц, — хмыкнул я.

— Тебе ни капли её не жаль, Арктур?

Пауза.

— Жаль, но не так, как тебе или Белой. Мне жаль, что хороший воин повредился рассудком из-за кривого билда, и погиб из-за этого.

— Значит, по-твоему, её убил плохой мод? Как жителей района кунсткамеры?

— А почему нет? Она отличалась от них только милым личиком и большой силой. Но это всё ещё кривой билд с побочкой на безумие. Чёрная была неадекватна. Если бы я мог пропустить её через эволюцию и сделать дендроморфом, она бы могла прийти в себя. Вот чего мне действительно жаль.

— Этого мы уже не узнаем, — вздохнула Серая. — Что ж, надеюсь, Белая понимает, что делает. И это не отменяет того факта, что ты всё равно уходишь.

— Это не так. Теперь у нас есть лифт вниз. Так что прохождение будет ускоренным. К тому же, очень скоро у меня будет своя собственная фракция. Правда, состоять она будет из из воскресших фрагментов высшей нежити и возможно других монстров.

— Я больше не контролирую это безумие. Делай, что хочешь. Я никогда не хотела принимать решения. Я просто живая библиотека, лишённая чувств.

— Знаешь, — я чуть улыбнулся. Но на этот раз не с ехидством, а с теплотой. — Ты не такая уж и бесчувственная. Что только что было, если не проявление чувств?

— Ты думаешь? — Серая впервые за наш разговор обернулась и посмотрела на меня такими же серыми, как её имя, глазами.

Я обернулся к Сайне. Та горячо закивала, а Альма, расчувствовавшись, бросилась на шею хранителю Обсерватории.

— Вижу, — сказал я.

— Вот как… — холодно сказала она, затем удивлённо перевела взгляд на энхе. Та улыбнулась в ответ.

— Ты живёшь будущим, Арктур. А у меня есть только прошлое. Это очень отличает нас.

— Ты помнишь что-то о прежней себе?

— Вспышки. Картинки, когда я иногда закрываю глаза. Мир летающих островов. Какой-то рогатый демон. Темноволосый парень по имени Тео. Замок в заснеженных горах. У моей семьи был замок. Когда я вижу эти облака, они напоминают мне о родном мире.

— Значит, ты не с Земли?

— Все мы изначально люди, — так говорил Принц. Вернее, Белая так говорила словами Принца. Но у меня не так много воспоминаний. Помню ещё две жизни уже здесь, на Стене, хотя их было намного больше. Змей в записях говорил, что запоминаются самые сильные эмоции. Я даже не могу знать, был ли тот остров с заснеженными горами в реальном мире, или это какая-то аномалия тридцатого этажа?

— Вспоминай почаще и ты не потеряешь себя. А было это на Стене или за её пределами — не так важно. Как минимум, добрые воспоминания от мёртвой магии помогают. А там преображение в дендроморфа может, и проблемы с осознанностью и памятью лечат, кто знает? Эмоции регулируются во многом гормонами, работу которых вполне можно регулировать с технологиями Стены.

— Молчи, корректор Арктур. Слишком рано. Ты слишком рано говоришь об этом. И… говоря о памяти, — она на миг замерла, пытаясь сделать глоток, но чашка была уже пустой. — Я бы хотела, чтобы ты вернул мою книгу. Если это ещё возможно, конечно.

Я вытащил «проклятие камаль» из дыры в убежище под мантией, и протянул девушке.

— Спасибо. Надеюсь, я не сильно поспособствовала развитию опасной цепи.

— Самую малость, — соврал я.

Сигилы магии крови и принципы объединения направлений магии воды с тауматургией очень помогли. Пришлось экспериментировать и подбирать рабочие пути с учётом замены воды на энергию жизни и природы. Но общие принципы девушка изложила очень чётко, включая собственные успехи и неудачи в экспериментах с ней.

Другой вопрос, что сделано это было на страницах личного дневника, да ещё и оформленного как художественная книга.

Впрочем, отдавать её было не жаль. Альма зачитала книжку до дыр, а затем сделала себе копию. Вернее, попросила Сильвана, а тот уже воспользовался древесным скульптором и краской.

— Буду рада, если однажды зайдёшь рассказать о том, что увидишь ниже пятнадцатого, — бросила она мне напоследок.

Мы вышли в морозный вечер. Один из невероятно редких и ценных дней, когда ничего не происходит и можно спокойно подтягивать свои дела, подходил к концу. Слишком быстро.

— Зачем ты всё время её тискаешь? — не выдержал я.

— Ну, она же как большая кукла. Такая миленькая! Только жалко её очень. — Альма чуть отвернулась, задумавшись. Мы двинулись по улице в сторону разлома с Древом.

В лицо ударил свежий снегопад. Послышался шум вьюги и метель. Я включил внутреннее тепло, и снежинки стали разбиваться о лицо, быстрее превращаясь в воду. С сожалением выключил и