Там, где мы служили - Олег Верещагин

Этот трюк новички знали, и ни единая деталь не брякнула, когда они сделали несколько прыжков на месте. Джек посмотрел вправо-влево, как всегда, не узнавая вроде бы знакомых людей в полном снаряжении. Роты снаряжались «с миру по нитке» обеими Империями, которые давали для них все самое лучшее — от человеческого материала до сапог особого образца. И солдат в полном снаряжении напоминал скорее боевую машину из фантастической книжки. Совсем недавно по экранам Земли «с шумом и громом» прошел фильм «Оруженосцы Справедливости», Джек его смотрел и, как и почти все его ровесники, попал под впечатление ленты сразу…

Война шла. И никто не знал, что войне не суждено будет кончиться, что она войдет в плоть и кровь этих ребят и никогда уже не оставит их в покое. А само слово «покой» превратится в проклятье, ругательство…

— …Отделение — смирно! Равнение — на середину! — резко рубил Иоганн. И, вскинув ладонь к каске, сделал шаг навстречу спускавшемуся в блиндаж офицеру в полевой форме.

Так Джек увидел впервые командира пятого штурмового взвода лейтенанта Фишера. И окаменел.

Наверное, лейтенант был молод. Даже скорее всего — молод, офицеры Рот чаще всего немногим старше солдат. Но сейчас невозможно было сказать точно, сколько ему лет. На фиолетово-буром лице, состоящем словно бы из узлов, видны три щели — серые глаза и безгубый рот, словно прорезанный лезвием.

Вскинув руку, Фишер сказал ровным, поставленным навсегда командирским голосом:

— Слава Солнцу… Вольно.

— Отделение — вольно! — Поворачиваясь, Иоганн бросил руку вниз, пошел за спиной лейтенанта, медленно шагавшего вдоль строя.

Перед Густавом Фишер остановился. Не поворачиваясь, спросил:

— Почему не по форме, сержант?

— Это новичок, товарищ лейтенант. Прибыл вместе с еще одним вчера вечером.

— Ясно. Прошу прощения, солдат. — Лейтенант сунул руку в нарукавный карман, достал что-то. — Представьтесь.

— Рядовой — гранатометчик Густав Дембовский, Русская Империя!

— Ну что же, Густав. Это, — он взялся за рукав с эмблемой, — славная эмблема наших войск, и носить ее — большая честь. Но есть еще и эмблема роты «Волгоград». Носи ее, помня о тех, кто погиб, не уронив славы роты.

Поляк оказался неожиданно сентиментальным. Обеими руками он поднес вещь, поданную лейтенантом, к губам.

— Клянусь.

Фишер пошел дальше. На миг замер перед Ласло, вроде бы сощурил глаза, они малость потеплели… Потом шагнул — и застыл перед Джеком, рассматривая его в упор. Жутковато, если честно, было смотреть на это почти нечеловеческое лицо. Джек подсознательно ждал запаха паленого мяса.

— Тоже новичок?

— Рядовой — второй номер «печенега» Джек Брейди, Англосаксонская Империя!

— М-м-м? Я тоже англосакс… Бери нашу эмблему, земляк. И носи с честью.

На руке лейтенанта — на безымянном пальце — Джек увидел тяжелый стальной перстень, рунированный лигатурой «сигел-этэль».[20]Фишер был хускерлом «Фирда» и, значит, совершенно точно — дворянином! А то, что он протягивал, оказалось треугольным черным шевроном с золотой фигурой — женщина рвалась вперед, воздевая над головой длинный прямой меч.

— Пришьешь на первом же привале, — тихо шепнул Ласло.

Фишер, между тем, закончив обход, кивнул швейцарцу:

— Командуйте, сержант, — и вышел из блиндажа.

— Построение снаружи — разойдись! — выкрикнул Иоганн, делая отмашку рукой к двери…

…Сейчас, днем, Джек мог оценить позиции. Плотность обороны десятой была невелика — два взвода на километр, но это вполне искупалось технической насыщенностью обороны, усиленной минными полями. Слева и справа от бетонированных траншей с ячейками для тяжелого оружия и дотами лежала санированная зона, выбитая до гладкости того же бетона и перерезанная ходами сообщения — от жилых блиндажей и складов к обороне. На плацу под алым флагом Рот стояло уже первое отделение. Настроение, кажется, у них было неплохое — Джек уловил «хвост» разговора:

— «…Открывай, говорить будем!» — «А вас там сколько?» — «Трое…» — «Вот и болтайте, вам что, троих мало?» — И хохот в десять глоток.

— Второе зенки протерло! — раздался боевой клич. Все разом повернулись к подходившим:

— Свинство это, ребята, водку жрать по-крысячьи…

— У них в рюкзаках пиво есть, это точно…

— Угу, а лагерем встанут отдельно, чтобы не делиться…

— Смотрите, смотрите, братцы, по-пол-нени-е!

— Ага, это они ночью атаку красных отбивали…

— А я слышал — просто фонариком светили, толчок искали…

— Кто бы это говорил! — спокойно, но с каким-то коварством ответил русский-гитарист. — Вовка, ты что, позабыл, как месяц назад всю ночь оборону в сортире держал? Бандосы когда вокруг ползали? Маленькие такие, серенькие… Ящерицы называются. А ты, Штефко? Кто мне сапоги облевал, когда дерьмо за кишки принял, не подумал, что они из разных мест вообще-то вываливаются?!

Хохот стал всеобщим. Под его прикрытием к строю присоединились 3-е ударное отделение и отделение огневой поддержки, на которые тут же тем не менее посыпались не всегда безобидные подначки. Джек старался запомнить товарищей по взводу, но новые лица путались, смешивались… Ничего, со временем впечатаются в память не хуже штампов на бланках… Переступив с ноги на ногу, англичанин спросил у Ласло:

— А где лейтенант так обгорел?

— Фосфор, — коротко ответил венгр.

А Эрих справа тихо добавил:

— Ласло его из-под разрыва и вытащил.

Венгр поморщился:

— Да ладно… Вечно ты, Эрих…

— Баф стик![21]— резкий, почти злой выкрик заставил всех вздрогнуть. Лейтенант, широко шагая, приближался к строю. На плече его качалась крупнокалиберная — 7-го охотничьего[22]— «сайга» с плоским магазином.

Темноволосый сержант из первого отделения четко скомандовал:

— Взвод — смирно! — отчеканив шаги навстречу командиру, отдал честь: — Товарищ лейтенант…

— Вольно.

— Взвод — вольно! — повернувшись, скомандовал сержант.

— В строй.

— Есть! — Сержант вернулся на место.

— Задача обычная, — лейтенант начал без предисловия, встал перед строем, передвинул «сайгу» на грудь и скрестил на ней руки в перчатках без пальцев и панцирных брассардах.[23]— Недельное патрулирование. Глубина — двадцать километров. Командирам отделений — последняя проверка готовности. — Словно бы потеряв интерес к происходящему, он вынул из РЖ[24]«уоки-токи»[25]и с кем-то связался.