Охота на льва - Лариса Петровичева

– Благодарю вас, – ответила Несса, промокая слезы на щеках тончайшей тканью. Я плачу, думала она. Я просто плачу. Наконец-то.

– Поговорите со мной по-русски, – с некоторой долей смущения в голосе попросил император, – а то я уже стал забывать язык.

Слезы потекли еще сильнее. Запах киоли стал невыносимым. Несса, наверно, не удержалась бы на ногах, если бы Шани не взял ее за руку крепче.

– Что с вами? Несса… Что случилось?

– Простите меня, – прошептала Несса. Как неловко получилось: рыдает на глазах у другого человека и никак не может взять себя в руки – слезы текут и текут, и платок уже весь мокрый. – Простите, мне очень неудобно.

– Давайте сядем, – предложил император и осторожно повел ее к скамье, – и вы мне все расскажете.

– Не стоит, – устало прошептала Несса, сев на краешек скамьи и уронив лицо на ладони. – В самом деле, Александр Максимович, не стоит.

Шани усмехнулся.

– Меня так никогда не называли, – проронил он задумчиво. – Даже отвык от своего настоящего имени. Несса, Несса, – он обнял ее за плечи каким-то очень естественным дружеским жестом, такие давным-давно вышли из употребления на Земле, и Несса сперва вздрогнула от неожиданности. – Не стесняйтесь, рассказывайте. Я очень хорошо умею слушать.

– Вы читали Замятина?

Шани вынул трубку из чехла и задумчиво принялся протирать мундштук.

– Не помню. Это двадцатый век?

Несса кивнула.

– Тогда только слышал что-то урывками. Двадцатый век проходят в шестом классе, а меня сослали сюда в пятом. И в чем же виноват Замятин?

Уже давно наступила тьма, и где-то вдали мелодичные часы пробили полночь, а чуть поодаль, среди цветов и деревьев оранжереи, садовники зажгли подсветку – крохотные разноцветные фонарики. Метрах в десяти периодически приходила в движение человеческая тень: Артуро неслышно наблюдал за своим господином и его гостьей. Несса уже успела более-менее прийти в себя и теперь говорила почти спокойно:

– Он написал роман о тоталитарном обществе. Люди там ходят по струнке, и вместо имен у них номера. Страшная книга. Очень страшная. И абсолютно точно описывает Гармонию. Она сохранилась в бумажном варианте в нескольких библиотеках, но вы знаете, бумажные книги у нас уже никто не читает. А Олег писал диссертацию по литературе и решил прочитать Замятина…

Император курил крепкий, но очень ароматный табак, почти перебивший запах киоли. Несса подумала, что теперь, когда вокруг плавают клубы бархатного дыма, она снова успокоилась и может не сорваться в истерику.

– Я так понимаю, что его арестовали и отправили в ссылку, – задумчиво проронил Шани. – И в ссылку куда-нибудь на негуманоидную планету с уровнем комфортности ниже сорока.

– Ниже двадцати, – прошептала Несса, ощущая, что дыхание снова перехватывает. Сиплый шепот, срывавшийся с ее губ, казался потусторонним, не принадлежащим этому миру, словно она говорила из могилы. – Это Саанкх, система Жука. Там даже атмосферы нет. Голая каменная глыба… Туда и кинули Олега. За то, что он решил прочитать книгу…

– Нет, – проронил император. – За то, что он осмелился думать. А отречение вы подписали?

Несса гневно выпрямилась и поймала себя на том, что вскинула правую руку – словно собиралась закатить своему собеседнику пощечину уже за одно предположение.

– Да как вы!.. Нет! Ни в коем случае!

Император деликатно перехватил ее поднятую дрожащую ладонь и осторожно опустил ей на колени поверх складок платья.

– Ему повезло, – промолвил он глухо и грустно. – Очень.

Несса вспомнила Максима Торнвальда, которому до сих пор приходилось жить с памятью о непрощеном предательстве, и, вздохнув, дружески пожала руку Шани. Ей вдруг стало очень жаль этого могущественного человека, которого вся его огромная власть не могла исцелить от собственных страданий.

– Знаете что? – сказал вдруг Шани. – Я хочу пригласить вас на праздник.