Каждый последний вздох - Дженнифер Арментроут

– Зря ты дала это обещание, – тихо сказал Зейн, как только Стейси отлучилась в женский туалет. Мы сидели в кондитерской в нескольких кварталах от ее дома. Я хотела пойти с ней, но подруга довольно твердо заявила, что ей нужно немного побыть одной.

Из окна кабинки я наблюдала за спешащими по улице прохожими, и от разноцветья их аур кружилась голова. Как странно, что я снова могла видеть ауры. Пока Бэмби была со мной, я уже привыкла к тому, что не вижу души, и совсем забыла, как отвлекает это зрелище.

– Почему?

Зейн переместился и сел напротив меня. Тревога промелькнула на его лице.

– Как ты собираешься вызволять душу Сэма из Ада, Лейла? Рот, может, и Кронпринц, но я очень сомневаюсь, что в его власти обращаться с подобными просьбами, даже если он в хороших отношениях с тамошними обитателями. Ад просто так не отдаст душу Сэма.

– Я пока не прорабатывала свой план в деталях. – На самом деле я надеялась, что Рот нам поможет. В конце концов, статус наследного принца позволил ему выпустить на волю Тампера, который зажарил и съел Альф. – Но мы должны это сделать. Зейн, он мой лучший друг. – Голос треснул, и я почувствовала, что начинаю терять самообладание. – Даже если бы он не был моим другом, я не смогла бы оставить его там. Он этого не заслуживает. Боже, Зейн, Сэм не заслужил такой смерти.

– Знаю. – Зейн опустил голову, но его взгляд не покидал меня. – Я и не предлагаю забыть о нем.

– Мы должны что-то предпринять, – повторила я и с глубоким вздохом откинулась на спинку дивана, положив руки на гладкую столешницу. Я обернулась в ту сторону, куда исчезла Стейси. Она попросила оставить ее на время, но времени у нас как раз и не было. После известных событий странно, что мы вообще могли сидеть здесь и спокойно разговаривать. – И потом нам нужно решить, что делать с Лилин, а тогда уже…

– Эй, притормози. – Зейн потянулся через стол и накрыл мою руку ладонью. Я вгляделась в его лицо, и сердце снова защемило. Теперь каждый раз, глядя на него, я видела темные круги под глазами, его тусклую ауру. Я не могла не замечать этого. – Я понимаю, кругом творится настоящее безумие, но тебе пришлось через многое пройти. Нам нужно поговорить об этом.

Мне этого совсем не хотелось, потому что я знала, что могу не совладать с собой.

Но Зейн, казалось, думал о другом.

– Ты знаешь, как это тяжело для меня – сидеть рядом, не имея возможности обнять тебя? Просто чтобы убедиться, что ты действительно жива? – спросил он, и у меня перехватило дыхание от искренности его слов. – В том, что случилось, нет твоей вины. Я хочу, чтобы ты это знала. Мой клан – наш клан — и мой отец не смели так поступать с тобой.

Я уронила взгляд на его руку, что держала мою ладонь сейчас и на протяжении стольких лет. Я закрыла глаза и увидела Зейна на полу моей спальни, бледного и неподвижного. Вспомнила, как смотрел на меня Эббот – Страж, воспитавший меня, – когда нашел сына. Смотрел так, будто я чудовище, которое он помог взрастить. Грудь сдавило, когда в памяти всплыло, как я в панике пыталась взлететь, как отчаянно пыталась сбежать и чем все это закончилось.

Провал обернулся моим заточением в клетку, где меня, накачанную какими-то снадобьями, оставили в темноте, и я уже не чаяла снова увидеть дневной свет. Я до сих пор ощущала затхлый запах подземелья, чувствовала тяжесть железных оков, в которых меня держали, когда доставили на секретный заброшенный склад.

– Лейла?

Я содрогнулась, напоминая себе, что клетки больше нет. Я открыла глаза и прогнала прочь мрачные мысли.

– Спасибо тебе за эти слова. Ты прав. То, что со мной сделали, несправедливо. Я понимаю, во мне увидели источник всех бед, обрушившихся на клан – черт возьми, я и сама думала, что от меня исходит угроза, – но они зашли слишком далеко.

Я удивлялась самой себе. Я всегда защищала Эббота, но не могла оправдать то, что он и его клан пытались сделать со мной. Эббот вынес мне приговор, но я все же выжила, хотя нанесенный мне удар был смертельным. И после этого во мне многое изменилось, изменились и представления о том, кто я на самом деле. Все сомнения рассеялись.