Один мертвый керторианец - Александр Дихнов

И один момент из моего разговора с Бренном как раз и начинал напоминать такой редкий случай. Я же прямо спросил его, узнал ли он о смерти Вольфара из газеты, на что он однозначно ответил “да”…

Поставив мысленно в графе “барон Латан” еще один вопросительный знак, я встал и направился к двери, собираясь наконец-то поужинать. Однако это пришлось отложить, потому как на выходе я столкнулся с Уилкинсом… Заметив некоторое недовольство на моем лице, он достаточно холодно сказал:

– Простите, босс, но я понял вас так, что сразу по окончании расследования обстоятельств известного инцидента мне следует доложить?

– Да. Конечно, Уилкинс.

Вернувшись к столу, я снова занял привычную позицию.

– Итак?

Кивнув, он высунул голову в коридор:

– Генри! Давай сюда!

Пропустив в дверь молодого парня, которого, помнится, я нанял совсем недавно, Уилкинс пояснил:

– Работал одно время в криминальной экспертизе. Валяй, Генри!

Немного волнуясь, Коллинз выступил вперед:

– Понимаете, босс, от флаера и его компьютерной системы мало что осталось. Обгорело все здорово. Поэтому, чтобы утверждать что-то наверняка, нужно проводить лабораторные анализы и…

– Мне не нужны точные анализы. Мы же не в суде. Каково ваше мнение, Коллинз?

Приободрившись, он все же кинул вопросительный взгляд на Уилкинса, и тот мрачно кивнул.

– Понимаете, на первый взгляд никаких особых причин для аварии не было. Ни следа взрывчатки или чего-то в таком духе… То есть похоже на отказ бортового компьютера. Но, сэр, они же чертовски надежны…

– И? – подтолкнул его я.

– Ну, я видел разок такое. Полиция Нью-Фриско несколько месяцев голову ломала. Один парень угробил другого похожим способом, перепрограммировав компьютер флаера.

– Хм… Это кажется довольно простым. – Я не стал добавлять: “по сравнению с некоторыми другими известными мне способами убийства”.

– Боюсь, так только кажется, сэр. Я, конечно, не очень в этом разбираюсь, но в таких компьютерах очень хорошая система защиты. Спецы в один голос утверждали, что тот парень был мастер своего дела и нашел удивительную лазейку…

Меня мало трогали технические детали, но из чисто академического интереса я спросил:

– И как же его вывели на чистую воду? Тут же ничего нельзя доказать?

– Вот-вот, сэр, – деловито подтвердил он. – Вы самую суть ухватили. Дело в том, что парень по пьяной лавочке раскололся своему дружку, а тот его заложил. Бывает… Ну, когда все это всплыло, компания-изготовитель предприняла меры, чтобы такое не повторялось. Но ваш-то флаер старой модели… был. Понимаете?

– Более чем… Но иначе это был тривиальный отказ. Несчастный случай.

– Да, сэр. С вероятностью примерно одна миллионная процента…

– Неважно. – Я все же решил заметить подаваемые Уилкинсом знаки. – Вы свободны, Коллинз!

Когда дверь за ним захлопнулась, в кабинете повисло молчание, прерванное через некоторое время осторожным вопросом Уилкинса:

– Босс, вы ничего не хотите сказать?

– А что, по-вашему, я должен сказать?

– Ну как вам эта версия, например.

– Притянута за уши.

В сущности, я действительно так думал, потому что не мог представить себе керторианца, колдующего над компьютером, хотя и в несчастные случаи с указанной выше вероятностью тоже, конечно, не верил. Более того, даже учитывая некоторые наши способности, показавшиеся бы Уилкинсу немного странными, я не представлял, кто и как мог бы устроить такое…

– Так что же мы будем делать, босс? – настойчиво продолжал допытываться шеф моей охраны.

– Мы будем считать это несчастным случаем.

– Разумеется, – подхватил он. – Официально. Для полиции и семьи погибшего…

– А у него была семья?

– Да, сэр. Жена, двое детей.

Уилкинс старался выглядеть нейтрально, но мне показалось, что в душе он сильно переживает гибель коллеги.

– Вам надо будет поговорить с ними. Относительно пенсии, которую я буду им выплачивать…

– Спасибо, сэр!

– Думаю, необходимо сделать ее достаточно большой, дабы они тоже могли считать это несчастным случаем… со спокойной совестью.

– Безусловно, сэр.

По моим представлениям, тема была исчерпана, но Уилкинс придерживался другого мнения, что уже начинало несколько, надоедать.

– Но какую же версию, босс, примем мы для себя?

– Никакую.

– Никакую?

– Во всяком случае пока. И закончим этот разговор.

– Слушаюсь, сэр.

С удрученным видом он неохотно взялся за ручку двери, и я не удержался от вопроса;

– Послушайте, Уилкинс, что вас так тревожит? Отпустив ручку, он задумчиво произнес:

– Знаете, босс, я давно занимаюсь своей работой и имел возможность для некоторых наблюдений…

– И что?

– Ну, люди обычно склонны нервничать, когда на них совершают покушения. Иногда это продлевает им жизнь. Я улыбнулся:

– В таком случае могу сообщить без тени лжи, что я очень даже нервничаю…

– Рад слышать, сэр!

– И в основном из-за того, что давно не ел! Промолчав, он испарился, не удержавшись от весьма резкого хлопка дверью.

Однако по дороге в столовую, где меня должен был ожидать ужин, случилось нечто, заставившее меня пересмотреть планы на вечер. А именно – я вдруг решил последовать совету Бренна и, проходя через холл, взглянул на себя в зеркало. Посмотрел, посмотрел и двинулся обратно в кабинет, где после получасовых раскопок в недрах стола извлек на свет небольшой ключик.

А потом спустился на первый этаж и через лесенку, притаившуюся в правом углу огромного холла, – еще ниже, в подвал. Этот замок, построенный более полувека тому назад, был уменьшенной в размере почти точной копией моего замка на Кертории. “Почти” как раз и относилось к подвалу. Если в моем родовом гнезде там размещались казематы, то здесь. Здесь, порядочно провозившись с ключом, упорно не желавшим попадать в замочную скважину, я вошел в тренировочный зал, оборудованный по последнему слову техники пятидесятилетней давности, что, впрочем, не имело особого значения. Внося подобное изменение в проект, я предполагал, что, возможно, когда-нибудь это мне пригодится. И достаточно неожиданно вышло так.

Подойдя к старой боксерской груше, висевшей в дальнем углу, я провел пальцем по ее поверхности, оставляя след в глубоком слое пыли… А затем включил свет, кондиционеры, сиял пиджак и рубашку, лег на покрытый пылью пол и стал отжиматься. Сто раз. Для начала.