Иероглиф «Любовь» - Надежда Первухина

— Мы достаточно натерпелись от иноземцев, — сказал барсук-оборотень. — Когда-то люди боялись нас, а теперь мы боимся людей. Мы хотим изгнать из Яшмовой Империи всех пришельцев, восстановить славные былые времена. Тогда мы снова сможем заниматься своими проказами и пугать честных путников! Сейчас-то ведь честного путника днем с огнем не сыщешь!

Принцесса Фэйянь клятвенно заверила генерала барсучьей армии, что, когда она придет к власти, оборотням не станут чинить никаких препятствий. Возможно, это было опрометчивое заявление, но на войне все средства хороши, да и в деле внезапного нападения на противника барсукам-оборотням просто не было равных.

... Главные части армии наемников Ардиса встретились с войском Хошиди у стен города Тяньсин. Название этого города переводится как «кара небесная», и действительно, для наемников Ардиса, обленившихся и обнаглевших за последние десять лет, а потому не ожидавших такого сопротивления, эта битва стала воистину карой небес. Оборотни, духи умерших и призраки набрасывались на наемников и разрывали их в клочья. Птицы на лету выклевывали им глаза, дракон Баосюй щедро полыхал огнем из пасти, плавя латы и кольчуги наемников. От драконьего огня вспыхивали и обугливались вражьи мечи, будто были палочками для еды или сухими листьями... Три дня и три ночи длилось сражение, и наемники были разбиты наголову. С той Поры город Тяньсин переименовали в Тяньфан — Небесную Свободу.

Но, как говорят мудрые, испытание пройдено лишь тогда, когда оно пройдено трижды. Третьей, жестокой и невероятной битвой, в которую пришлось вступить армии владыки Хошиди, стала битва при реке Цанхэ.

Накануне битвы владыка Хошиди и принцесса Фэйянь собрали совет. Никто не скрывал тревоги, усталости и печали.

— Мои соратники! — повел речь владыка Хошиди. — До сего дня удача не оставляла нас, но иногда и удача должна подвергать испытаниям своих пасынков. Говорить вам о том, что я не страшусь предстоящей битвы, — все равно что веселить перепелку барабанным боем...

— При чем здесь перепелка и барабанный бой? густым шепотом осведомился дракон у принцессы, дохнув ей в лицо непревзойденным запахом редьки. — Я что-то не понял...

— «Веселить перепелку барабанным боем» — это такое присловье, — прошептала в ответ принцесса. — Оно означает бессмысленные и неразумные деяния. Помолчи, пожалуйста, Баосюй, когда говорит верховный полководец.

— Хм, — обиделся дракон и принялся выковыривать из уха очередную сколопендру.

А владыка Хошиди продолжал:

— Мы растерли в прах племена кочевников и разбойничьи шайки. Мы обескровили и лишили главных сил армию наемников Ардиса — сейчас, верно, их предводители спешно ищут пути отступления да требуют с узурпаторши несметных сокровищ в уплату за оборону Тэнкина. Но кто знал, что Небеса окажутся к нам ближе, чем мы думали? Дорогу нам заступила серебряная рать Небесных Детей. Они не знают страха, устали и пощады. Они не отступят без боя и не согласятся сдаться. Биться с ними — все равно что биться с ураганом...

— Владыка, — заговорила принцесса, — что, если мы направим к Небесным Детям посланца? Неужели они погубят нас, бьющихся за правое дело?

— Принцесса, — усмехнулся владыка Хошиди, — мнится мне, вы забыли все, что я рассказывал вам о Первом Страхе Империи и о гибели великого царства в правление Пяти Государей. Тогда Небесным Детям тоже было все равно, кого убивать — правых ли, виноватых... Небесные Дети — кара богов, ненасытный огонь пожара, что пожирает и лачугу бедняка, и роскошные хоромы богача. Небесные Дети — это нашествие чумы или морового поветрия, от которого не спасается ни праведный, ни грешник. Они губят жизнь, каковой бы она ни была...

Принцесса оглядела военачальников и заметила, как непривычно бледны и безучастны их лица — словно они уже вступили на путь смерти, откуда нет возврата...

— Что мы сможем им противопоставить? — спросила она.

— Все, что у нас есть, — ответил владыка Хошиди.

... Наступило утро, слишком холодное для месяца Плачущей Цикады. В устье реки Цанхэ сошлись армия владыки Хошиди и серебряная рать Небесных Детей. Это и был бой, о котором владыка Хошиди сказал: «Не зовите богов, они не придут к нам на помощь».

Небесные Дети все как один были пешими, потому что их не могло вынести на себе ни одно земное существо из плоти и крови. Оружием их стали молний, огненные шары, вспышки ослепительного света, которые лишали противника зрения и слуха...

Первыми в атаку рванулись воители Западных пределов — на боевых колесницах, оснащенных копьями и лезвиями. За ними мчалась легкая конница — каждый конник был вооружен двумя длинными мечами, при случае используемыми как метательные снаряды. Однако Небесные Дети, хоть и пешие, почти без потерь выдержали атаку колесниц и конницы. В руках у каждого Небесного оказалось что-то вроде продолговатого куска зеркала, испускающего алые смертоносные лучи. Такой луч вмиг сжигал того, на кого попадал...

— Это безумие! — прокричала принцесса Фэйянь владыке Хошиди. — Мы лишь теряем людей, враги же наши стоят как стояли!

— Что вы предлагаете, принцесса? — прокричал в ответ владыка Хошиди.

— Пусть лучницы военачальницы Тэнкай отвлекут Небесных Детей, обстреливая их стрелами с горящей серой! — воскликнула принцесса. — Прикажите также барсучьему генералу напустить на врага призраков и духов умерших — они, возможно, не пострадают от смертоносных молний!

— Владыка Хошиди никогда не прятался за спины мертвецов и не надеялся на их помощь! — заявил славный полководец.

— Оставьте гордость! — укорила Хошиди принцесса. — Нам нужно сейчас лишь одно: на некоторое время отвлечь и озадачить врага. Сделайте так, чтобы они не смотрели в небо, эти Небесные Дети!

— И что?! — озадачился владыка Хошиди.

— Увидите, — бросила принцесса. — Точнее, не увидите. Баосюй!

— Наконец-то ты обо мне вспомнила, — сердито прошипел дракон. — Вы, люди, неимоверно глупы, предпочитаете проливать кровь и идти на смерть, чем пойти на хитрость.

— Я изменила свое решение. Баосюй, сможешь подняться над ратью Небесных Детей?

— Чего проще!

— И поднять меня?

— Это несомненно. Разве от тебя отвяжешься, о принцесса!

— Что?!

— Да ничего-ничего, садись мне на загривок-то. Ты не поделишься со мной своей задумкой?

— Взлетай, будь так добр. О, погоди! Самое главное упустила из виду. — Фэйянь вынула из-за пояса свою кисть-неразлучницу и попросила дракона: — Баосюй, наклони голову!

— И что?

— Вот любопытный!

— Пфу! Щекотно! Ты что-то написала у меня на чешуе?!

— Да. О, получилось. Теперь я...

— Ты сделала меня невидимым?

— Молодец, догадался. А меня ты видишь?

— Нет. Хотя, если присмотреться...