Иероглиф «Любовь» - Надежда Первухина

— Небесные Дети не будут присматриваться, они глядят вперед, но не вверх. Вперед, Баосюй! Вперед, пока чернила не просохли!

Невидимый дракон и невидимая Фэйянь взмыли в небо. Баосюй нарочито небрежно осведомился:

— А что будет, когда чернила просохнут, принцесса?

— Иероглиф станет всего лишь иероглифом, Баосюй. А мы окажемся видимыми.

— Значит, надо сделать все очень быстро.

— Именно, Баосюй! О Небесная Канцелярия!

— Что такое, принцесса?

— Ты это видишь?!

— Что «это»?

— Как они расположены! Как стоят Небесные Дети! Они не двигаются, они только отражают атаки наших воинов!

— Ну да, верно... И что с того?

— Вглядись, Баосюй. Небесные Дети стоят, образуя двойной иероглиф «Вечная Непобедимость»!

— Слушай, принцесса, ты не тронулась ли умом от всей этой неразберихи? Тебе твои иероглифы уже повсюду мерещатся, это не к добру...

— Нет же, Баосюй! Вот почему их на самом деле нельзя одолеть! Кому, как не посланникам небес, знать о чудесной силе и власти иероглифов! Они воспользовались этой силой. Но мы... Мы их перехитрим. Да, думаю, это может получиться...

— Что такое?

Принцесса рассерженно оборвала дракона: — Да погоди ты!

— Угм. — Дракон обиженно рыкнул. Он не привык, чтобы его, потомка бессмертных, прерывали столь бесцеремонным образом.

А принцесса бормотала:

— Если добавить две верхние горизонтальные черты в первом иероглифе и третью среднюю точку во втором, то получится не «Вечная Непобедимость», а... Да, «снеговая осыпь»! Баосюй!

— Что угодно госпоже?

— Поднимайся выше! Нет, не так! Еще, еще! К самым облакам!

— Что уж мелочиться! Давай сразу к вратам Верховного Небесного Владыки... Сейчас чернила твоего иероглифа просохнут, мы станем видимыми, и нас расстреляют молниями эти серебристые ублюдки...

— Замолчи и поднимайся! Вверх, Баосюй!

— Ну, ладно, сама напросилась...

— Эй, Баосюй, всё, хватит! Замри!

Принцесса Фэйянь глянула вниз. С такой высоты устье реки Цанхэ казалось куском зеленого шелка, сама река — ниткой жемчужных бус, войско владыки Хошиди россыпью маковых зерен, а рать Небесных Детей... Да, они действительно стояли в порядке иероглифа «Вечная Непобедимость». И так высоко поднялся дракон, что Фэйянь могла играючи накрыть этот серебряный иероглиф ладонью. Но вместо этого принцесса взмахнула кистью...

От ее отчаянного вопля дракон вздрогнул.

— Что?! — рыкнул он.

— У меня нет туши! — кричала принцесса. — Кисть высохла, нет времени растирать новую тушь!

— Хм, а еще мастер каллиграфии. Но кровь-то у тебя еще осталась?

— Да.

— Так напиши иероглиф своей кровью!

— Верно!

Принцесса с размаху ударила левой рукой по острому как бритва выступу на голове дракона. Обмакнула кисть в выступившую кровь.

— Крылатая Цэнфэн, помоги мне, во имя матери моей и отца моего! — воскликнула принцесса и взмахнула кистью.

Кровавые борозды и узоры возникли в утреннем небе. Это выглядело столь ужасно, что войска владыки Хошиди охватила паника.

— Новая напасть! — вскричали люди.

Но в следующее мгновение владыка Хошиди увидел, что с Небесными Детьми творится нечто необыкновенное. Только что они стояли, сверкая серебром лат и исторгая смертоносные лучи, а теперь странная белизна покрывала их тела... Небесные Дети зашатались, принялись бессмысленно двигаться, ронять свои смертоубийственные зеркала...

— Что это?! — воскликнула военачальница Тэнкай.

— На них словно выступил иней, — пробормотал владыка Хошиди.

А еще через минуту все было кончено. Небесные Дети превратились в огромные сугробы, медленно тающие под начинающим все сильнее припекать солнцем.

— Владыка Хошиди-и-и-и! — раздался крик с неба. — Мы управились быстрее, чем думали!

— Ничего не понимаю, — сказал полководец. ... Но, вероятно, чернила, нанесенные на голову Баосюя, все-таки высохли. Потому что все увидели, как из-за облаков выныривает чудесный дракон с крепко прильнувшей к его хребту принцессой Фэйянь.

— Как вам это удалось, принцесса? — спросил Хошиди, когда Фэйянь слезла с дракона и подошла к нему.

— Каллиграфия, — усмехнулась Фэйянь. — Дайте отдых войскам, владыка. Возможно, впереди нас ждут еще более ужасные сражения. Впереди Тэнкин.

— Да, принцесса. Что у вас с рукой?

— Не хватило чернил, — бросила Фэйянь. — Простите, владыка... Баосюй! Баосюй!

— Чего тебе? — недовольно оглянулся дракон, уже потопавший было к своим бочкам с редечным соком.

— Я... хотела лишь поблагодарить тебя. — Принцесса подошла к дракону и нежно провела ладонями по его золотой голове. — Ты самый лучший друг, которого можно пожелать, Баосюй!

— Спасибо на добром слове, — буркнул дракон. — Ты не против, я займусь своими сколопендрами? За меня ведь их никто из ушей не вычистит...

— Ворчун! — засмеялась принцесса и, потянувшись на цыпочках, ласково поцеловала дракона в переносье.

И чуть не упала наземь от его отчаянного вопля:

— Что ты наделала, принцесса?!

С этим обиженным возгласом дракон взмыл вверх, а потом с разгона ухнул в бурливые и глубокие воды реки Цанхэ, так, что со дна поднялся желтый песок...

— А что я такого сделала? — удивилась Фэйянь. — Баосюй! Куда ты?!

Вода в реке заклокотала, словно ее вскипятили, потом изнутри осветилась ало-золотым сиянием.

— Что с вашим драконом, принцесса? — подбежала к берегу военачальница Тэнкай.

Фэйянь пожала плечами:

— Я всего-то поцеловала его. Не предполагала, что мой поцелуй — это нечто невыразимо ужасное.

— Никогда не могла понять двух вещей на свете, — в ответ усмехнулась военачальница Тэнкай. — Пути мужчины к сердцу женщины и привязанности человека к дракону... Смотрите, он поднимается на поверхность!

Дракон и впрямь вынырнул из вод Цанхэ, низко пролетел над берегом и опустился среди камышовых зарослей.

— Я пойду к нему, — сказала принцесса. — И дайте мне с собой кувшин с редечным соком. На всякий случай.

... Если бы Фэйянь и не знала, что в камыше укрылся дракон, она бы легко обнаружила его — по тем горестным стонам, что он испускал, обдавая камыш раскаленным паром.

— Баосюй! — позвала принцесса. — Я пришла просить у тебя извинения. Кажется, мой поцелуй оскорбил тебя...

Дракон высунул золотую и мрачную морду из камышей. К жемчужинам на его усах прилипли два пресноводных краба.