Странствия Властимира - Галина Львовна Романова

Говорил Буян, а Аджид-паша все свирепел и краснел, так что испугались все, что лопнет он, и подальше отошли на всякий случай. Синдбад свой мешок к груди прижимал — если погибать, то уж с золотом. И только Буян стоял перед Аджидом как ни в чем не бывало.

— Добром не скажешь — заставлю силой! — рассвирепел Аджид-паша.

— Силой? — в лицо ему рассмеялся Буян. — Да, ты велик ныне, но сила твоя мертвая. От водицы этой, что ты испил, у самого Святогора силы ушли, а он богатырь был — посильнее и постатнее тебя!

— Рано хвастаешься! — Аджид с усилием выдернул из-под складок жирной груди небольшую лампу.

Увидев ее, Синдбад опять испугался, бросился к остальным и зашептал:

— Конец нам всем! В этой лампе джинн живет. Если призовет его Аджид-паша, всех он убьет, а Буяна первого.

Гусляр услышал его слова и отступил, а Аджид-паша обрадовался:

— Ага! Вот ты и попался! Говори, коли жизнь тебе дорога! Взял он лампу одной рукой, а другую положил на ее стеклянный бок.

Увидел этот жест Синдбад и зашептал друзьям:

— Если он потрет лампу, джинн явится, даже пусть он будет на другом конце земли, за горами Каф. У меня самого как-то была такая лампа, уж я знаю…

Ты сказал бы лучше, как ему помешать? — остановил морехода Гаральд.

— Отнять лампу, пока он… Поздно!

Все обернулись на крик и увидели, что, не дождавшись от Буяна ни одного слова, Аджид-паша стал тереть лампу. И повалил из нее дым, и собрался он в одном месте, как раз рядом, и стал принимать форму человеческой фигуры. И чем больше тер Аджид лампу, тем быстрее дым превращался в джинна. И захохотал джинн, хотя еще не весь был тут:

— Вот вы и попались наконец! Долго вы от меня бегали, но теперь-то уж не уйдете! Позвал ты меня, хозяин, вовремя — но не выполню я и самого простого приказа, пока не получу кровь хоть одного из них.

— А я для того тебя и позвал, чтобы ты получил их кровь, — ответил, задыхаясь, Аджид-паша. — Убей любого из них прямо тут, только этого вот не трогай — чтобы успел он подумать, как меня исцелить.

Захохотал джинн еще громче и пошел на людей, чтобы поймать одного из них.

И вдруг растолкал всех Синдбад и, бросив мешок с драгоценностями, сам кинулся на джинна. Тот тут же схватил его и поднял в воздух, чтобы ударить о землю. Все невольно опустили головы, чтобы не видеть смерти морехода, а он закричал:

— Эй! Слушайте! Джинн подчиняется только тому, у кого в руках лампа!

— Правильно, но у тебя-то ее нет! — прервал его джинн и размахнулся.

Путники успели понять намек Синдбада. Бросились на Аджида Буян и Гаральд. Не смог противостоять им Аджид — запыхался и устал, пока говорил и тер лампу. Прижал его коленом Гаральд, а гусляр вывернул жирные руки и бросил лампу Мечиславу:

— Лови!

Перехватил гоноша лампу и поднял, показывая джинну:

— Гляди и подчиняйся нам!

Увидел джинн лампу свою в руках отрока и замер, словно окаменел.

— Что прикажешь, повелитель? — промолвил он.

А Синдбад кивал Мечиславу и показывал на землю.

— Опусти нашего друга на землю, не причиняя вреда, и отойди от него!

Тут же поставил джинн Синдбада на пол, мешок ему вручил и в сторонку отступил.

— Что еще прикажет повелитель? — спросил он. — Желает он, чтобы я построил город или разрушил его? Желает он стать владыкой мира или побывать в обители блаженных? Хочет он перенестись в какое-либо место на земле?.. Я все исполню!

Заколебался Мечислав и посмотрел на остальных.

— Что мне с ним делать? — спросил он, — Может, попросить, чтобы он для Властимира живой воды достал?

— Это я могу, — обрадовался джинн. — Только пару дней переждать придется, пока я ее проверю… Мне отправляться?

— Нет! — крикнул Буян, как с горы, съезжая с жирной туши Аджида. — Мечислав, прикажи ему остаться — не хватало еще, чтобы он и с Властимиром что-нибудь сделал такое же.

— Это верно, — вставил Синдбад. — А лучше всего нам избавиться от него — я джиннов хорошо знаю. Пока за ними следишь, они все для тебя делают, а чуть я отвернулся… мой джинн забросил меня на необитаемый остров. Хорошо, мимо корабль проходил и меня спасли!

— Это был не я! — вскрикнул джинн. — Кто угодно, может, даже брат мой, но не я! Нас, джиннов, знаете сколько?..

— Знаем, — отмахнулся Буян. — Вас, навья, издавна было больше, чем надобно. С вами знаваться — себя губить… Прав Синдбад — надо от него избавиться…

— Пока он не избавился от нас, — неожиданно сказал Гаральд.

Все разом обернулись и успели увидеть, как джинн, уверенный, что на него никто не смотрит, подкрадывается к Мечиславу. Упрежденный возгласом Гаральда юноша увернулся, прижав лампу к груди, но джинн ловко дернул на себя коврик, на котором он стоял, и Мечислав упал. Лампа покатилась по полу, и Аджид-паша с радостным воплем бросился к ней, извиваясь при каждом движении, как большой червяк.

— Теперь, когда лампа не принадлежит никому, я расправлюсь с вами со всеми! — закричал джинн. — И первой умрет эта туша!

Он вздернул Аджид-пашу за ноги и закрутил над головой, намереваясь ударить о стену.

— Что ты делаешь? — закричал тот. — Опусти меня немедленно! Я приказываю!..

— Повтори свой приказ в преисподней! — крикнул джинн и разжал руки.—Я плохо слышу сегодня!

И полетел Аджид-паща, и ударился о камни — только кровь в стороны брызнула.

— Нет больше у меня хозяина! — закричал джинн. — Сам я себе господин!

— Верно ты сказал, — прозвучал тут голос. — Хозяина нет, но пока еще есть лампа. И она цела…

Обернулся джинн и увидел, что, пока его руки были заняты Аджид-пашой, подкрался Синдбад и взял лампу. Поднял он ее над головой и сказал:

— Теперь прощайся с жизнью, потому как я твоим словам не поверю!

Д упал перед ним джинн на колени, и стал целовать землю и умолять:

Не трогай лампы, прошу тебя! Если будет в ней хоть одна щина, лишусь я части своей силы, а если разобьется она —тут и конец мне. Не трогай ее — я буду тебе вечным рабом!

И, видя, как упрашивает он Синдбада, пожалели его было славяне, но мореход не посмотрел в их сторону и сказал:

— Я такого уже наслушался, замолчи.

— Погоди, — опять взмолился джинн. — Если ты разобьешь лампу, я, конечно, умру, но буду отмщен — река подземная взбунтовалась. Я чую ее — скоро она будет здесь. В тот миг, когда я умру, треснет от силы моей смерти камень стен, и вода уничтожит вас. А если вы отступитесь и оставите мне жизнь, я смогу спасти вас.